Книга Столетний, страница 6 – Даша Бунтина

— Ясно, – произнес Тур и принялся изучать ладони, на которых горели пятна краски, так и не сошедшие с прошлой смены. Нелепым калейдоскопом они складывались в таинственный, пугающий узор.

Тин была старше на пять лет. Туру исполнилось восемнадцать, но выглядел он гораздо старше. Широкий открытый лоб уже не был идеально гладким, его пересекали две тонкие морщины, словно трещины на сухой земле. Тин знала, что это за морщины – шрамы боли по потерянным родителям. Глаза глубоко посаженные, темно-карие. Если раньше, в детстве, они были широко распахнуты и смотрели на мир с любопытством, то теперь их застилала тень разочарования. Нос упрямый, с горбинкой. Из всех черт о юности напоминали только губы – крупные, четко очерченные. Серовато-белое лицо Тура говорило о том, что работает он в маленьком, лишенном воздуха помещении. А те самые пятна на руках от бежевой и красной краски были следами его работы в Доме Прощания, где он делал ритуальный грим для мертвецов.

Дети называли это место Домом трупов. Когда-то Тин любила пугать соседских ребятишек жуткими историями о том, что по ночам мертвецы выходят из Дома Прощания и бродят по улицам, выискивая толстых, сытых мальчишек, чтобы полакомиться их телами. Тур, слушая эти байки, обычно давился от смеха. А толстенький мальчик Тик, живший как раз в северной, богатой части Тэнси, слушал, раскрыв рот, и потом икал до самых сумерек. Однажды родителям пришлось извиняться перед матерью Тика. Тин, нахмурившись, возразила отцу:

— А отчего он толстый, если все мы тут худые и есть нам нечего?

Отец собирался прочитать ей нотацию, но передумал:

— Знаешь, детка… ты права! С чего бы это смотритель склада так разжирел? – И подмигнул.

Тур после этого разговора нарисовал картинку, которая сделала его известным в квартале. Они с Тин назвали ее «Пукающий мальчик». На рисунке зеленолицый Тик держался руками за живот и отрывался ногами от земли, словно собирался взлететь. Стрелки, нарисованные Туром, указывали направление полета – прямо в небо.

Их мама тогда громко смеялась. Она была такой… яркой, звонкой, живой. В день, когда родителей не стало, Туру было пять, а Тин десять. Тур тогда замолчал. На целый год.

Но рисовать не перестал. Он воспроизводил одну и ту же картину: комнату, сбитые татами, маму, папу… кровь. Много крови. Несмотря на все эти страшные изображения, Той видела в мальчике талант. Но ремесло художника не передавалось в их семье по наследству, а значит, учиться в Академии искусств, что находилась в провинции Джан, Туру было нельзя. Тур рисовал, и его навык рос с каждым днем. Той с Тин не подозревали, что он тайком ходит в Дом Прощания и наблюдает за работой старого мастера. Как тот украшает тела мертвецов перед обрядом Последнего Пути.

Мастер, увидев в нем талант и уважение к смерти, взялся обучать Тура своему ремеслу. У него был племянник – Тир, – которому по праву наследства полагалось занять место мастера. Но у Тира руки росли не оттуда, и старик понимал, что его ремесло может быть забыто. Учителю стоило немалых усилий убедить администрацию в том, что сын Непрощенных достоин занять его место. В конце концов чиновники согласились – слишком хороши были работы Тура. Но с условием: зарплата его будет вдвое меньше, чем полагается мастеру, и он обязан передать свое мастерство наследнику – Тиру. Тир был не против. Наоборот, обрадовался возможности избавиться от ненавистной работы. Как выяснилось позже, Тир был левшой, а дядя годами пытался переучить его и заставить орудовать правой рукой. Тур же решил, что эта условность ни к чему. Так и работали они вместе после смерти старика – Тур и его помощник Тир.