Книга Столетний, страница 51 – Даша Бунтина

— Ну что, пташка, не устала работать на дальнем поле? – спросил он, жуя стебель риса. Зеленоватая слюна выступила у него в уголках рта. – Может, уже закончим твои мучения? Да и мои тоже…

Тин замерла от страха. Права рука дрожала. Она поняла, что Тяо ждал ее.

— Нет, спасибо, распорядитель. Меня все устраивает. – Она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал.

— Хм. – Тяо нахмурился. – Ты, Тин из семьи Т-2134, даже не представляешь, какая ты хорошенькая. Негоже такой девушке быть одной. Я ведь не просто так к тебе особенно отношусь. Не заметила?

— Нет. Вы относитесь ко мне как и ко всем, – пробормотала Тин, пытаясь пройти мимо. Но Тяо схватил ее за руку.

— Распорядитель! Прошу вас! Мне нужно домой! – Тин охватила паника. Тяо был огромный. Даже если ударит его, едва ли сможет причинить боль.

— Ох, Тин! – сказал он. – Какая-же ты гордая! Упрямая! Вечно нос задираешь! А ведь из семьи изгоев. Может, хватит уже? Жена моя умерла, дочь взрослая. Угодишь мне как следует, женюсь на тебе.

Тин чуть не рассмеялась от страха и отвращения. Какая славная семейка получится. Но тут Тяо прижал ее к ширме и сунул руку под жилет.

— Пустите меня! – Горло сдавило, и крик оборвался на полуслове. Тяо захрипел от удовольствия, сжимая ее грудь. Тин попыталась пнуть его и уловила аромат сакэ изо рта распорядителя.

— Ты можешь просто стоять, я все сделаю сам, – запыхтел Тяо, развязывая шнурки на шароварах Тин. – Потом подумаю о твоей судьбе.

— Не смей, урод! Не трогай меня! – Правая рука перестала дрожать. Она замахнулась и со всей силы ударила Тяо между ног. Тот запищал, как девчонка, но хватки не ослабил.

— Дрянь! – ударил он свою жертву по лицу. – Сама напросилась!

Тяо перехватил левую руку Тин и завел за лопатки. Девушка вскрикнула от боли. Тяо потянулся к ее бедрам.

В голове Тин пробежали мысли: либо она позволит сделать это и всю жизнь будет жить с воспоминанием о случившемся, либо навсегда отобьет желание прикасаться к ней. Тин нащупала в кармане шаровар нож. Выхватила его и не раздумывая воткнула в бедро Тяо. Нож вошел легко и без сопротивления. Рука, державшая Тин, ослабила хватку.

— Чертово отродье! – закричал Тяо, хватаясь за нож в ноге. – Ты пожалеешь о том, что сделала!

Тин, ни на секунду не задерживаясь, побежала. Она видела, что Тяо стоит на ногах – рана не смертельная. Она просто бежала. Под ногами грязь, сандалии утопали и вязли, всячески сковывая движения. Тин знала, что Тяо просто так этого не оставит. Он донесет, и ее заберут в Дом Следствия. Но ведь она не виновата! Он сам напал! Они должны поверить! Должны…

Тин вбежала на задний двор и рухнула на колени у колодца. Руки тряслись, в голове шумело.

«Что я наделала, что же я наделала!» Тин зачерпнула в ковш воды и принялась жадно пить. Потом, раздевшись, начала смывать всю грязь с тела. Она схватила конопляную ткань и принялась скрести плечи, грудь, ноги. На коже оставались красные царапины, из ран сочилась кровь. Но Тин продолжала тереть тело, пока не почувствовала себя чистой. Вылив воду на голову, Тин перевела дух и наконец остановилась. У нее не было другого выбора. Она бы повторила это еще раз. И, может, тогда это была бы уже грудь Тяо. Чтобы навсегда избавить мир от такого человека.

Правая рука Тин перестала дрожать. Но в груди нарастало что-то темное, пугающее… Осознание собственной силы. Гордость за то, что смогла дать отпор. Удовольствие от боли, которую причинила Тяо. Это было новым, незнакомым чувством. И оно пугало. Тин впервые поняла, что не знает себя до конца. Не знает той тьмы, которую прятала в самых глубоких уголках души. Она всю жизнь осуждала тех, кто оступался: бабушку – за слабость, за неспособность жить без сына; Тура – за жажду мести; Тжи – за предательство. А теперь… она сама… Тин горько усмехнулась. Чем, собственно, ей обязан Тжи? И почему она думает о Таше? Ведь он офицер… враг… Но теперь он единственный, кто может ей поверить. Если Тяо донесет, она обратится к Ташу за помощью. Тин невольно вспоминала мальчика, которого когда-то знала. И поражалась тому, как он изменился, каким взрослым и… жестоким… стал. Его лицо… притягивало и пугало одновременно. Холодный взгляд Таша, казалось, проникал внутрь.