Книга Столетний, страница 19 – Даша Бунтина

Приступы становились все чаще. Крики Дороти будили соседей. То, что она говорила, звучало как измена.

— Мамочка, а почему мы не уезжаем из Долины? – спросила она однажды, разглядывая свои обгрызенные ногти.

— Потому что Долина была создана Столетним для спасения. И здесь наш единственный приют, – ответила мать.

Дороти повернула к ней голову. Мать увидела глаза дочери и, зажав уши руками, выбежала из комнаты. Она оставила Дороти на попечение старшей сестры, которая недовольно уселась рядом с «больной». Вечером мать вернулась с отцом. Они накрыли на стол. Дороти внимательно наблюдала.

— Завтра к нам приедет важный гость. Веди себя хорошо, – сказала мать, перекладывая палочки для еды.

— Хорошо, – тихо ответила Дороти. – Только до него позовите Дэниела, – попросила она, складывая руки в умоляющем жесте. Отец, который втайне любил младшую дочь больше других, согласился.

Дэниел пришел. Дороти бросилась ему на шею, целуя в щеки, в лоб и в губы.

— Дороти, что ты делаешь? Неприлично же! – закричала мать и оттащила ее. Но та вновь обняла Дэниела.

— Мы с тобой еще увидимся… во дворце. Обязательно вернись ко мне, слышишь? – прошептала она.

Дэниел понял, что Дороти прощается. У него задрожали руки. В глазах застыли слезы.

За Дороти пришел мужчина в белой мантии. На его руках звенели золотые браслеты. Он был лысым, старым и страшным. Но, взглянув в глаза девочки, улыбнулся.

— Скажи, дитя… что ты видела? – спросил он, закрывая за собой дверь.

Дороти посмотрела на него и горько улыбнулась. Она рассказала о своем первом видении. Лекарь склонил голову и тяжело вздохнул.

— Идем, Дороти, – сказал он. – Тебе суждено стать Оракулом! – Он протянул руку.

Дороти, повинуясь судьбе, пошла за ним.

Провинция Тэнси. Настоящее время

Юный офицер проснулся с рассветом. Он потянулся, разминая затекшие мышцы. Потом еще раз, затем зевнул и одним махом вскочил с постели. Первым делом по привычке сложил белье аккуратной стопкой – так его учил дядя. Довольный результатом, Таш направился в комнату для очищения. Такие помещения, как и пристроенные туалеты, были только в богатых домах Тэнси или у высокопоставленных чиновников. Волею судьбы Таш был сыном знатного служащего и, вернувшись из Академии в провинции Джан, получил в наследство их старый дом.

На столе его ждал привычный завтрак: рисовые колобки, пшеничные булочки и крепкий чай. До прихода дяди оставалось время, Таш сделал несколько упражнений. Отжался, встал на руки. Затем тщательно вычистил мундир и причесался. Ни один волос не торчал. Он довольно улыбнулся своему отражению.

Улыбка получилась кривой, больше похожей на насмешку. Его лицо – с резкими скулами, глубоко посаженными глазами, нахмуренными бровями и неровным, сломанным в детстве носом – всегда казалось высокомерным. Таш не любил вспоминать, кто сломал ему нос. Его обидчиком был старший брат. На память от него Ташу осталось еще и заикание.

Казалось бы, столько неправильных черт – и лицо должно быть некрасивым. Но выходило наоборот. Острое, словно осколок, оно притягивало взгляд. Асимметрия черт создавала впечатление двойственности, словно перед тобой два разных человека. Неизменными оставались лишь пронзительная голубизна глаз и черные как смоль волосы. Таш сел на циновку, чтобы успокоить дыхание и собраться с мыслями. В этот момент раздался стук в дверь.