Книга Столетний, страница 157 – Даша Бунтина

Тин должна была опознать его, и она сразу узнала Тжи, несмотря на опухшее от ударов лицо, сломанные пальцы рук и кровь, которая заливала почти все тело. Тин не надо было спрашивать, жив он или нет, потому что Тжи открыл глаза и мутным взглядом посмотрел на девушку. Сдерживая ужас и крик, Тин схватила его руку и закусила до крови губу.

— Тжи, сейчас тебя освободят, слышишь?

Он не мог говорить, челюсть была сломана, и Тин увидела, лишь как его глаза наполнились слезами.

— Время! – крикнул надзиратель, и Тин прильнула к лицу Тжи, к самому уху, надеясь, что он услышит. Она быстро зашептала, не зная, поймет ли он смысл слов. Последним, что она сказала, было:

— Я всегда буду любить тебя.

Тин подняли и вывели, а вслед за ней вошел лекарь, который, узнав Тин, тяжело вздохнул.

Она не смогла посмотреть на Таша или даже заговорить с ним. Так что просто выбежала из подвала, подавляя рыдания. Она обменяла жизнь Тура на Тжи.

Провинция Тэнси. Настоящее время

Казнь была назначена на рассвете. Всем, кого удалось переловить, выдали последний рис, рыбу и овощи. С заключенными были запрещены любые контакты. Никаких встреч, никаких последних писем родственникам. Они были предателями Долины, и утром Таш получил первое послание от Столетнего, в котором тот благословлял его деяние. Хоть смерть и губительна для Долины, никакого снисхождения или каторги тем, кто поднял руку на власть.

Таш пару раз спускался к камерам в подвале и проходил по коридору, вглядываясь в лица тех, кто лежал на полу, стонал, плакал или сходил с ума от отчаяния. Таш делал это глубокой ночью, когда все спали. Тез тоже был здесь, но находился в пограничном состоянии между жизнью и смертью, и лекарь не давал ответа на вопрос, сможет ли вообще пациент дожить до рассвета. Таш разглядывал ночью лицо Тева, но тот ни разу не проснулся и продолжал спать как ни в чем не бывало. Он убил Главного Следователя Долины, он был зачинщиком. Таш до сих пор не мог поверить в это. Таш хотел поговорить с Тевом, задать ему вопросы, но что он услышит? Тев знает все пытки, но и смысла в них никакого, вот оно ядро восстания, а дальше лишь чистка в Шун и Чжан.

Перед рассветом Таш еще раз спустился в подвал и увидел, что Тев сидит у стены и что-то скребет. Таш сделал еще шаг, и Тев обернулся, встретившись с ним взглядом, прижал к губам палец. Таш вздрогнул и не смог сдержать боли, что пронзила его при виде дяди.

Дождь всегда выбирает самые тяжелые дни. Сегодня для Таша был именно такой. Он вскинул голову, приставил одну ногу к другой и поклонился толпе, что жадным взором смотрела на того, кто вернул в их провинцию спокойствие и еду. Таш стал негласным символом спокойствия. Повязка все еще скрывала половину лица, и Таш боялся снять ее, потому что лекарь предупредил его, что глаз не спасти. Шутка ли, но парадная форма была белого цвета и офицеры, что стояли на площади от капель дождя казались грязно-серыми.

Когда мимо Таша вперед вывели Тева и Теза, он не посмотрел на них, но знал, что дядя взглянул на него.

Таш вышел вперед, осматривая уцелевших жителей. Грязных, голодных, но глядящих с надеждой. Он произнес заранее заготовленную речь быстро, отрешенно, но четко:

— Я, заместитель Главного Следователя Долины, Таш, а также временный Глава Дома Следствия Тэнси, по воле Столетнего собрал вас здесь для наказания предателей Долины.