Книга Столетний, страница 137 – Даша Бунтина

В тот день Альбард едва не умер от потери крови, но Дороти выходила его. Альбард был единственным, кто знал обо всех предсказаниях Дороти. Она доверяла ему их, а он тайно записывал, чтобы, когда придет время, передать новому Оракулу. Столетний не знал, что люди вокруг него настолько устали от тирании, что были готовы жертвовать собой, лишь бы лишить его власти. Но время не всегда готово помогать в изменениях, порой требуется не одно поколение, чтобы что-то изменилось и река, сменив русло, потекла в другую сторону. И Дороти знала, что она лишь готовит почву для того, чтобы все изменилось окончательно. Что принимать решение о судьбе Долины доведется не ей, а следующей. И Оракул увидела ее имя ночью. Тин. И увидела она ее со своим сыном. Оракул видела, как красив был ее мальчик, и что он унаследовал от Столетнего магию и пока не знает, как распорядиться ей. Они оба стояли на перекрестке двух дорог, где каждый мог стать погибелью или спасением другого. Но, чтобы они поняли это, нужен был шаг, сдвиг. И Дороти надлежало сделать его.

Столетний любил ее, больной, извращенной любовью, но так было наречено, что с великой разрушительной магией должна идти об руку и сила, что способна эту магию уничтожить. Оракул была слишком молода, а Столетний жесток, и их узы стали для нее лишь болью, иногда она видела в нем того, кем он был в юности.

Столетний пригрозил Дэниелу, что убьет ее, но Дороти знала, что он никогда не решится на это. Он будет мучить, пытать, обречет на смерть всех вокруг, но она будет жить. Был лишь один путь разомкнуть круг и помочь ее сыну, Дэниелу, и всем, кто хочет, чтобы это безумие в Долине пришло к концу.

Дороти проснулась задолго до рассвета и мерила комнату шагами, не понимая, как подготовиться к такому. Это было единственное, что она не сказала Альбарду. Если бы Дороти сделала это раньше, кто знает, может, Тин и Таш встретились бы в других условиях и эти зарождающиеся чувства никогда бы не расцвели. Дороти оставила письмо Альбарду в саду, в тайнике, о котором знал только он.

Шаги звучали глухо, но руки были тверды, когда Дороти раскрыла ящик у низкого стола и взяла холодное лезвие. Дороти коснулась точки на шее, где под пальцами билась жилка. «Жертвенная», – так ее в видении назвала предыдущая Оракул, мелькнувшая лишь раз, благословляя ее в момент смерти. «Изменяющая», – это она передаст Тин и окрестит ее новым Оракулом.

Движения рук были сильными, повернув лезвие к лицу и посмотрев на зарождающийся рассвет, Дороти выдохнула, вспомнив глаза Дэниела, зная, что вскоре им суждено соединиться.

Удар не был ощутим, нож вошел одним движением, и горячий поток оросил грудь Дороти. Когда тело упало, Оракул все еще видела небо. Темное, ночное, усыпанное звездами. Но лучи солнца разгоняли тьму по краю, извещая о том, что тьме пришел конец.

Дороти умерла и прошептала последнее слово для нового Оракула, надеясь, что ее сын не будет таким, как его отец. Ведь в нем будет течь не только кровь безумца Эндов, что уничтожил тысячи людей. В нем будет жить и ее кровь, Дороти из провинции Джун.

Провинция Тэнси. Настоящее время

Тев знал, что у них остается мало времени. Один бой, одна стычка, цель которой так велика и ужасна, что офицер каждый раз отодвигал эту мысль как можно дальше. Затаиться им в Тэнси было негде, кроме того места, что Тев и его соратники подготавливали годами и о котором, как ни странно, знали лишь Тет да главный следователь Долины. Под Домом Следствия из допросных камер под тщательно прикрытыми и замаскированными плитами был ход, который предназначался на случай бунта, о нем узнавал Глава только в день первого собрания от Главного Следователя.