Книга Столетний, страница 118 – Даша Бунтина

Они подбирались к дому по очереди, Таш все жалел, что шел с такими остолопами, потому что их шаги казались слишком явными. Позади раздался хруст, а затем кашель, Таш гневно обернулся, желая собственными руками задушить идиота. Но увидел, как одна из фигур покосилась и, вскинув руку к горлу, упала.

— Стрелы! – крикнул Таш и привалился к земле. Перед ним был дом, огни которого погасли. В следующее мгновение кто-то принялся бить Таша ногой в живот, он вытащил оружие, но то ловко отбили.

Слышались крики, всхлипы. В глазах у Таша темнело от боли. Он понял, что это все было засадой. А вот целью был он сам. И теперь мысленно клял себя за то, что не догадался. Слишком уж явно ожидал его тот офицер.

— Вот он, давай сюда! – раздался крик. Таш подтянул меч и рубанул по чьей-то ноге, задев ее по касательной. За этим последовал новый пинок, звезды на небе стали подозрительно близки, сверкая и переливаясь. Таш улыбнулся, вспомнив, как сегодня сияли глаза Тин, когда она смотрела на него. А потом узнал голос. Не веря своим ушам, он двигался дальше и дальше, едва находя в себе силы. Единственное, что могло его спасти сейчас, – темнота.

— Где он?

— Где?

Остальные офицеры были убиты, тем более что рядом с ними стоял предатель. Ташу просто повезло, что он шел впереди. А сейчас самое главное спрятаться.

— Ищите его!

Таш полз в сторону болота. Дыхание сбивалось, но он старался быть бесшумным.

— Он должен быть здесь! – Крик отдалялся.

— У нас нет времени, на рассвете начинаем, надо уходить!

Трава закончилась, и дальше у Таша не было выбора, либо подняться и бежать, либо лежать и надеяться, что его не заметят.

— Эй, крысеныш, ты слышишь? Я все равно тебя поймаю! – раздался тот самый голос. – Слышишь, братик?

Таш закрыл глаза, сжимая челюсти.

Провинция Эндов. Настоящее время

— Я, именуемая Оракулом Долины, видящая границы этого и другого миров, глаза Столетнего, правителя и Бога нашего… – Дороти репетировала свою речь у зеркала, когда вдруг услышала смех за спиной. Она повернулась, готовая обругать слуг за то, что не закрыли двери, и едва не упала в обморок.

— Дэниел… – прошептала она. Оракул поднесла ко рту ладонь цвета алебастра. Женщина поднялась, расправив алый шелковый халат, на спине которого был вышит сапфировый глаз. – Ты прибыл.

— Вы отправили голубя раньше начала волнений в Бэй, и я выехал сразу. Надеюсь, вы в здравии. – Дэниел склонился. А Оракул, как и всегда, посмеялась над этой традицией.

Какое-то время они изучали друг друга, ища изменения.

Дэниел по-прежнему был высок, его выправка ничуть не ухудшилась за годы службы в качестве Главного следователя Долины. Лишь морщины у глаз изящно сплели узор, да волосы начали седеть. А Оракул для Дэниела была всегда одинакова. Красива до боли в сердце: прямые шелковые волосы цвета воронова крыла, пронзительные небесные глаза и яркие губы. Их тела не сдвинулись, но родство душ, детство и общие тайны сделали их одним целым, которое было разъединено Столетним.

— Сбылось? – только и спросила она с горечью, ища ответ не в словах, а в глазах.

Дэниел склонил голову и проговорил:

— На этот раз ваш сон опередил побег каторжников на неделю, и мы успели предупредить Глав Домов Следствий.

— Но это не поможет, – добавила она едва слышно и обернулась. Оракул вернулась в свои покои и подняла с постамента головной убор, надевая его. Служанок она не терпела. Как не выносила никого, кто прикасался к ней. По завету Столетнего, лишь его рука имела право притрагиваться к Оракулу.