Книга Алхимик из другого времени. Том 1, страница 8 – Андрей Ткачев, Жан Аксёнов

Шум нарастал по мере приближения. Шелест ножей, шипение чего-то на раскаленной поверхности, глухие удары теста о стол, перекликающиеся голоса на каком-то местном диалекте. И запахи! Они обрушились на меня, как волна, когда я толкнул тяжелую, обитую железом дверь. Жареное мясо, лук, чеснок, дымок от дровяной печи, свежие травы — петрушка, укроп, что-то еще, острое и пряное. Пар стоял столбом, заволакивая высокие сводчатые потолки.

Первым в глаза бросился повар — мужчина лет пятидесяти с седыми висками, лицом, изборожденным морщинами, и тяжелым, пронзительным взглядом, он стоял у огромного очага и мешал что-то в массивном котле.

Его движения были резки, точны, лишены суеты. Помощники — двое парней и девушка — крутились вокруг: один рубил гору овощей на огромной колоде, другой месил тесто в широком корыте, девушка нанизывала что-то на вертел. Все работали молча, сосредоточенно, понимая друг друга с полуслова, полувзгляда.

И… это было знакомо. Не по чужим воспоминаниям, а по сути. Для меня, алхимика, десятилетиями изучавшего взаимодействие элементов, энергии, тончайшие изменения состояний, это зрелище било в самую суть.

Это была своего рода алхимия! В самой своей примитивной, но оттого не менее совершенной и жизненной форме. Только вместо реторт и тиглей — медные кастрюли и чугунные сковороды. Вместо сложных алхимических печатей, требующих ювелирной точности, разделочные доски и щепотки специй, добавляемые с интуитивной точностью опытного мага.

Огонь очага заменял печь, кипящая вода и шипящий жир были растворителями и катализаторами. Превращение сырого в съедобное, хаоса ингредиентов в гармонию блюда — разве не высшая цель этого ремесла?

Слуги заметили мое появление. Взгляды скользнули в мою сторону — быстрые, оценивающие. Немного настороженные, но хотя бы не враждебные. В памяти тела всплыли обрывочные сцены: юноша, крадущийся сюда, чтобы спрятаться от ледяного презрения «семьи» вверху.

Он помогал здесь по мелочи: чистил корнеплоды, таскал воду из колодца во дворе, иногда, украдкой, пробовал еще теплые лепешки или кусочки мяса. Повар, этот суровый на вид мужчина, никогда не гнал его прочь, лишь бросал короткий кивок или хмурое «не мешай».

И сейчас его тяжелый взгляд упал на меня, задержался на мгновение, и… он так же коротко кивнул, прежде чем вернуться к своему котлу.

Я подошел ближе, к краю огромного дубового стола, и опустился на низкую скамью. Сидел тихо, наблюдая. Но не просто так. Мой разум, отточенный годами анализа, сам начал отмечать, раскладывать на составляющие.

Температуру пламени в разных частях очага — где бушует, где тлеет. Как меняется цвет и консистенция жидкости в котле при добавлении горсти мелко нарезанной зелени.

Как поверхность мяса на вертеле покрывается корочкой, удерживая сок внутри. Реакцию медной посуды на соль и уксус, оставляющую легкий зеленоватый налет.

Все это были процессы. Цепочки реакций. Пусть и не магических в прямом смысле, но подчиняющихся своим, железным законам физики и химии. Живая алхимия повседневности.

— Что сегодня на ужин господину подавать будем? — вдруг спросила девушка.

— Я думаю, что сегодня можно будет просто сделать утку… в кисло-сладком соусе, — немного подумав, ответил повар, — а на гарнир запечем картошки. И давайте шустрее! Время идёт!