Книга Алхимик из другого времени. Том 1, страница 1 – Андрей Ткачев, Жан Аксёнов

Проснулся я от того, что в нос, в горло, в самые легкие впилась едкая, вековая пыль. Судорожный, раздирающий горло чих вырвался сам по себе, и это движение стало первым ударом молота по моей голове. Рефлекторно я попытался сесть, но мир закружился с такой неистовой силой, что я вновь рухнул навзничь.

Я застонал, сжимая виски ладонями, пытаясь выдавить этот гул, заполнивший черепную коробку. Ощущение было такое, будто я провалялся в лихорадке неделю или пережил жестокое отравление зельем сомнительного происхождения. Нет, одного зелья точно было бы мало для такого — когда я успел принять так много?

Тело ломило, каждое сухожилие, каждый мускул ныл и протестовал против самого факта существования.

Открыть глаза оказалось настоящим подвигом. Веки слиплись и казались невероятно тяжелыми. Когда после нескольких мучительных попыток мне все же удалось разлепить ресницы, мир предстал передо мной в мутной, серо-зеленой дымке. Тело, в целом, отказывалось подчиняться, зато обоняние, почему-то обостренное до болезненности, работало с удвоенной силой.

Воздух был густым, спертым, пропитанным запахом сырости, разложения и чего-то кислого — явно плесень, захватившая власть в этом месте. Такое чувство, что здесь уже давно не убирались.

Понять бы еще, где это — здесь? Ничего не понимаю.

Когда зрение немного прояснилось, я рефлекторно усмехнулся. Нет, ну я уже догадался, что нахожусь в каком-то богами забытом месте, давно покинутом людьми. Но масштаб разрушения и запустения все же поражал.

Сквозь пыльную мглу проступали очертания стен, когда-то, вероятно, крепких и добротных, а ныне изъеденных временем, влагой и той самой плесенью, что я ощутил до этого. Деревянные балки перекрытия прогнулись, некоторые сломались, обнажив куски неба такого же серого, как и все вокруг.

Голова все еще была тяжелой, ватной, мысли плыли, цепляясь друг за друга с трудом. С другой стороны, я теперь, по крайней мере, мог соображать — уже неплохо. В целом, после принятия несколько зелий подряд, без учета их суммарного воздействия на организм, бывало и хуже.

Мое внимание, притупленное болью и тошнотой, вдруг резко сфокусировалось. Сначала на стенах, в промежутках между участками плесени, а затем и на полу, сквозь толстый слой пыли и обломков, я увидел линии. И не только их, но и знакомые знаки.

Это были алхимические печати. Они оплетали стены, сходились в узлы на полу, образуя сложный, хаотичный узор.

Из-за общего упадка сил и спутанности сознания, до меня не сразу дошло, что именно в них резануло глаз. Но, присмотревшись, заставив мозг работать сквозь туман интоксикации, я понял. Тот, кто их чертил, явно вкладывал в это отчаянное усердие, дрожь в руках чувствовалась в неровных линиях.

Но дело не в дрожи. Дело в самой сути.

Ни одной. Ни единой печати, выполненной верно! Все они содержали ошибки. Грубые, фундаментальные.

Символы, несущие противоположные значения, наложенные друг на друга. Линии энергии, пересекающиеся под запретными углами, создающие узлы неразрешимых противоречий. Точки фокуса, смещенные или вовсе отсутствующие. Это был не просто брак — это был бред, воплощенный в магическую форму.

Как такое вообще возможно? Ошибка в одной печати — печально, но объяснимо невнимательностью или незнанием. Но во всех? Систематически? Это выглядело как намеренное помешательство или вредительство.