Книга Алхимик из другого времени. Том 1, страница 11 – Андрей Ткачев, Жан Аксёнов

К тому же реальную эффективность я легко смогу показать.

— Хорошо. Я переоденусь и приду, — кивнув, ответил я.

Слуга слегка приподнял бровь — единственный признак удивления, кивнул и удалился бесшумно, как тень.

Я закрыл дверь, облокотившись лбом о прохладное дерево. Где-то в глубине своего сознания я чувствовал нечто… тяжелое и неоспоримое. Долг. Тот, чьим телом я теперь обладал, отдал за меня все.

Свою жизнь. Свою ярость. Свою отчаянную мечту — быть замеченным. Доказать, что бастард тоже достоин имени рода. Он жаждал признания, как умирающий — воды. И не получил ничего, кроме презрения, доведшего его до безумного, самоубийственного ритуала.

Алхимия зиждется на принципе Равноценного Обмена. Чтобы что-то получить, нужно отдать нечто равной ценности. Это закон вселенной, пронизывающий не только трансмутацию материи, но и саму ткань человеческих отношений. Парень отдал самое ценное — свою жизнь, свою судьбу, чтобы мое сознание проснулось здесь. Пусть он наверняка этого не планировал, но работаем с тем, что есть.

Теперь моя очередь платить по счету. Не просто выживать в его шкуре. Не просто использовать его ресурсы.

Я должен был ответить. Заставить этот спесивый, жестокий род вспомнить имя того, кого они презирали. Не как позор, а как силу. Как величие, которое они сами не сумели разглядеть.

Я выпрямился, отойдя от двери. Взгляд упал на неоконченную схему на столе. На искру понимания в этих наивных линиях. Путь начинался здесь. С признания долга. С первого шага в логово льва.

Подойдя к гардеробу, быстро переоделся в одежду, которая, как подсказала мне память, пусть и была повседневной, но отвечала за условный деловой стиль в одежде. Как мне кажется, это именно то, что сейчас нужно.

К тому же это был один из тех костюмов, что бывший владелец тела ни разу не надевал.

Я повернулся и вышел из комнаты, направляясь на встречу с патриархом. Шаг был твердым. Страха внутри не было. Было лишь холодное и очень твердое желание отдать свой долг.

Путь до кабинета патриарха я прошел, благодаря памяти прошлого обитателя тела, уже начиная потихоньку привыкать к подобному эффекту. По крайней мере, мне удалось отстраниться от странных ощущений и просто проделать путь без лишних эмоций.

Подойдя к нужной двери, я вежливо постучался и услышал властный и очень низкий голос:

— Войдите!

Дверь отворилась бесшумно, пропуская меня внутрь. Первое, что я почувствовал, был запах старого пергамента и табака. Аромат был слабый, но тем не менее отчетливо чувствовался.

В помещении царил идеальный порядок, который, кажется, был выверен до самых мелочей. Книги были расставлены не просто в алфавитном порядке, но еще и по высоте. Бумаги на столе были разложены столь аккуратно, что складывалось полное впечатление, что хозяин кабинета делал это под линейку.

Все настолько идеально, что это похоже уже на расстройство психического плана. Но пока информации мало, чтобы делать выводы.

Аристарх Евгеньевич сидел за массивным столом. Он не то, что не поднялся навстречу, он даже не сразу же посмотрел на меня. Ему было, по меньшей мере, лет пятьдесят на вид. У патриарха рода уже была заметна седина в темных, еще густых волосах. Лицо же его было будто бы высечено из гранита. Линии жесткие, нос с горбинкой, подбородок твердый. А глаза — холодные и серые.