Книга Системный Друид. Том 5, страница 83 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Ран оглядела её долго и оценивающе. Впервые не отвернулась сразу.

— Я не считала. По меркам моего вида я молодая. По вашим, пожалуй, немолодая. Подземелье ускорило рост, дало силу, которая появляется у моих сородичей за столетия, а у меня появилась быстрее.

Помолчала, ковырнула когтем кору на корне и добавила тише:

— Контролирую я эту силу хуже, чем хотела бы. То, что случилось на поляне, было не первым таким случаем. Зимой я повалила три старых дуба, когда ядро выбросило больше силы, чем я могла удержать. Лес после этого молчал вокруг меня два дня, звери ушли, птицы замолчали. Мне не понравилось…

Сдула рыжую прядь с глаз, ковырнула кору ещё раз — медленнее, и я понял, что сейчас она разговаривает больше с корнем, чем со мной.

— Лес боялся меня, — добавила Ран совсем тихо. — Мой собственный лес.

Признание далось ей тяжело — это читалось в напряжённых плечах и в том, как она отвела взгляд к кустам, к тропе, и снова к кустам, прицениваясь, куда уйти, если разговор зайдёт не туда. Зверь, рассказывающий чужакам о собственном страхе, доверяет им больше, чем готов в этом признаться сам себе. И это тоже было необычно.

Луна тоже это заметила. Она чуть подалась вперёд, и острый вопрос, готовый наверняка сорваться с языка, смягчился, так и не прозвучав.

— Ты говоришь, знаешь расположение коридоров, — Луна перешла на более деловой тон. — Все три этажа?

— Первые два хорошо. Третий — частично, там тяжёлая, горькая мана, — поморщилась лисица. — Я туда не спускалась, но чувствовала, что происходит внизу. Ядро Подземелья пульсирует, и каждый импульс проходит через породу волной. По этим волнам я и читала ситуацию и не лезла, когда становилось слишком опасно.

Луна достала из котомки блокнот и огрызок угольного карандаша. Ран глянула на карандаш с недоумением.

— Можешь нарисовать? — Луна протянула ей блокнот. — Хотя бы приблизительно.

Ран взяла карандаш, повертела в пальцах, посмотрела на чистый лист и провела первую линию. Криво, но уверенно. Следующая легла ровнее, и через несколько минут на бумаге появилась грубая, кривая схема — её рисовала рука, привычная к когтям, не к карандашу. Зато плотность деталей такая, что Луна перестала дышать и подалась ещё ближе, водя пальцем по нарисованным коридорам.

— Вот тут мана сильнее всего ощущается, — Ран указала карандашом на точку второго этажа. — А тут порождения крупнее. Отсюда они выходили наверх, через трещину в скале, которую снаружи не видно за кустами. Вряд ли люди ее успели найти за это время.

— Эту трещину мы не нашли, — кивнула Луна и сверила рисунок с чем-то в памяти. — Гильдейские отряды заходят через основной вход.

— Потому что плохо нюхаете, — Ран пожала плечами. — Она пахнет гнилой маной. Любой зверь обходит её стороной.

Луна не сказала ни слова, но я заметил, как она прикусила губу. До неё доходило: карта в её блокноте только что переплюнула любой гильдейский отчёт за последний месяц. Это была очень ценная информация.

Я же стоял рядом и понимал, что у нас теперь есть проводник, который знает Подземелье изнутри гораздо лучше авантюристов, что сейчас находятся внутри. Гильдейские карты были точнее в деталях, зато Ран чувствовала то, чего ни один картограф нанести не мог: плотность маны, ритм ядра, привычки порождений, слабые места в породе.