Книга Системный Друид. Том 4, страница 48 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— У нас по-другому, — сказала она после паузы, и голос слегка потеплел. — В Серебряных Ключах зимой мана не уходит вглубь, а наоборот, концентрируется у поверхности, вокруг воды. Лей-линия подогревает родники, звери стягиваются к ключам, и лес живёт плотнее, чем летом. Наставница говорит, что каждый Хранитель учится у своего леса, и двух одинаковых не бывает.

Я посмотрел на неё внимательнее. Девушка говорила о лесе так, как я говорил о Пределе — со спокойным профессиональным знанием, которое нарабатывается годами полевой практики. Для своих лет она знала много, и знания были полевыми, а не книжными. Это было интересно.

— Ирма путешествует часто?

— Постоянно, — Нира качнула головой. — Серебряные Ключи живут и без неё. Там старый медведь шестого ранга и пара грифонов, они держат лес в безопасности не хуже человека. Наставница двигается от одного леса к другому, носит знание с собой, обменивается опытом с другими Хранителями, изучает места, где баланс нарушен. Другая школа и подход.

Я задумался, механически отламывая кусок хлеба от каравая и макая в похлёбку. Торн врос в Предел, как Чёрный Вяз врос корнями в землю. Уйди дед, и Предел потеряет Хранителя, а без Хранителя начнётся медленное угасание связей, держащих экосистему в равновесии. Ирма работала иначе — двигалась, переносила знание с места на место, а лес за её спиной оставался живым, потому что она выстроила систему, способную работать без постоянного присутствия.

Дед стоял на месте, и лес рос вокруг. Ирма ходила, и леса росли и без ее пристального внимания, держась на зверях-помощниках. Хотя я еще слишком мало знаю о Хранителях и магических лесах, чтобы судить об этом наверняка.

— Завтра покажу тебе кое-что на восточном гребне, — сказал я Нире. — Там мана выходит на поверхность через трещины в камне, и вокруг этих трещин растут грибы, каких больше нигде в Пределе нет. Если тебе интересна зимняя экосистема магического леса, начнём оттуда.

Нира кивнула, и уголок её рта дрогнул, намёк на улыбку, который она спрятала, опустив взгляд к миске.

После ужина гости устроились на ночлег. Ирма заняла свободную лежанку в мастерской Торна, Нира расположилась на моей, а я перебросил спальник к очагу. Дед и гостья продолжали тихий разговор за перегородкой, и сквозь тонкие доски долетали слова о Лей-линиях, зимнем сдвиге, Соглашении и давлении де Валлуа с запада.

На крыльце ночной мороз встретил меня тишиной и звёздами, рассыпанными по чёрному небу с щедростью, какой в городах не увидишь. Снег скрипел под ногами, дыхание выходило плотными облаками пара, и Предел стоял вокруг хижины тёмной стеной елей, из которой тянуло хвоей и холодом. Левая ладонь потеплела, откликнувшись на близость леса, и далёкий вяз послал через корни своё негромкое приветствие.

Мы вышли на рассвете, когда крепкий мороз ещё держал лес в тихих тисках и воздух обжигал горло при каждом вдохе. Ирма проводила нас с крыльца, стоя рядом с Торном, и оба смотрели нам вслед с одинаковым выражением людей, которые поручают важное задание и ждут результата, а вмешиваться не собираются.

Нира шла за мной, держась в трёх шагах позади, и первые полчаса молчала. Тёмная коса пряталась под капюшоном дорожного плаща, плотно затянутая котомка сидела на плечах ровно, сапоги ступали по утоптанному снегу уверенно, без оскальзываний. Двигалась она размеренно, экономя силы, с выносливостью человека, для которого долгие лесные переходы давно перестали быть серьезным испытанием.