Книга Системный Друид. Том 4, страница 10 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Гарет уложил медальон во внутренний карман плаща, затянул ремни снаряжения и вышел из казармы в серое предрассветное утро. Совсем скоро он вернется в Падь, но вместо быстрой мести найдет неожиданного союзника.

* * *

Я вколотил последний клин в щель между верхними венцами, проверил, как сидит уплотнитель из мха и смолы, и спрыгнул с чурбака, который использовал как подставку. Крыша хижины была готова.

Щели законопачены, брёвна промазаны составом из сосновой смолы и каменного бархата, который Торн одобрил молчаливым кивком, а это, по шкале дедовских эмоций, равнялось стоячей овации. Запасы дров я сложил вдоль западной стены штабелем в полтора человеческих роста, просушенных заблаговременно под навесом в октябре, и Торн, обойдя штабель дважды, хмыкнул.

— Этого точно хватит, — от Торна это был комплимент, и я принял его с внутренней усмешкой.

Дед стоял на крыльце, завернувшись в свою серебристую шкуру, и пил отвар из кружки, от которой поднимался пар. Я остановился рядом, стряхивая опилки с рукавов, и окинул хижину хозяйским взглядом. Кожа на ладонях саднила от работы с топором, но саднение было приятным, правильным.

— Я в деревню, — сказал я, натягивая плащ. — К Маркусу зайду, узнаю, когда планируют следующий спуск. И к Сорту, забрать заказ.

Торн отхлебнул из кружки и бросил через плечо.

— Тропа к броду подтаяла, обойди через ельник. И надень шапку, зима, чай не лето.

Я усмехнулся, подхватил котомку, закинул лук за спину и зашагал по тропе, которая вела от хижины к деревне через три распадка и Олений Яр. Шапку, разумеется, надел, потому что спорить с Торном по бытовым вопросам было занятием бессмысленным и заведомо проигрышным. В некоторых вещах мой старик был удивительно упрямым.

Лес, припорошенный снегом, стал другим. Тише, чётче, с контрастами, которых осень не давала. Каждый след читался на белом покрове, как надпись на чистой странице, — заячьи цепочки пересекали тропу в трёх местах, отпечатки лисьих лап петляли между кустами, а у ручья, где вода ещё бежала свободно, я разглядел широкую вмятину от лежбища оленя, ушедшего на рассвете. Первая зима в Пределе обещала быть познавательной, и часть меня, та, что принадлежала егерю с многолетним стажем, откровенно радовалась.

Задание Илаи сидело в памяти гвоздём. Тёмный сердолик, лунный кварц, корневой янтарь — минералы из нижних этажей Подземелья, которые ускорили бы восстановление хранительницы Чёрного Вяза. Самостоятельно лезть туда я не планировал, с отрядом быстрее, безопаснее, и Маркус, человек деловой, лишних вопросов задавать не станет. Период отдыха у авантюристов затянулся дольше положенного, и самое время было поторопить события.

В получасе ходьбы от деревни тропа вывела к пологому склону, где молодые ели росли плотной стеной, и здесь я остановился, заметив сломанную ветку.

Молодая еловая лапа, толщиной в два пальца, висела на полоске коры, содранной с такой силой, что белая древесина обнажилась до сердцевины. Порыв ветра такого не сделает. Зверь зацепит иначе, оставив шерсть на хвое. Это была работа руки, человеческой руки, дёрнувшей ветку на себя и вниз, с избытком силы, от которой древесина лопнула, вместо того чтобы просто согнуться.

Я присел и осмотрел снег у основания ели. След сапога, глубокий, вдавленный в наст тяжёлой ногой. Размер крупный, рисунок подошвы незнакомый, подбитый гвоздями. Снег вокруг следа оплавлен по краям, лёгкая проплешина, какую оставляет утечка маны из перегруженных каналов, когда контроль хромает. Вроде и мелочь, но по следам она неплохо читается.