Книга Системный Друид. Том 3, страница 113 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Шесть склянок с растениями стояли на столе ровным рядом, три с голубоватым свечением лотоса и три с серебристым мерцанием лилии. Даже через тёмное стекло и днём они продолжали светиться, слабо, едва различимо, но упорно.

Глаза закрылись сами, и последнее, что я ощутил перед провалом в сон, было тепло от семечка неизвестного растения в ладони, откликнувшегося на близость лунной маны в склянках мягкой пульсацией.

Верескова Падь жила привычной жизнью под серым осенним небом, когда я вошёл через восточные ворота с котомкой за спиной, набитой плотнее обычного. Дождь прекратился перед рассветом, оставив после себя глубокие лужи на дороге и мокрые пятна на брёвнах домов, а крыши блестели в тусклом утреннем свете, будто покрытые лаком. Женщины у колодца оглянулись на меня, узнали и вернулись к разговору, а мальчишка, гнавший гуся по переулку, шарахнулся в сторону, пропуская, и тут же забыл обо мне, увлечённый погоней за глупой птицей. Слишком часто я стал приходить в деревню, что ко мне уже все привыкли и не особо-то обращали внимание.

Колокольчик над дверью звякнул, и Сорт поднял голову от прилавка, где перед ним стояли в ряд шесть пустых склянок и одна полная, с мутной зеленоватой жидкостью.

— Вик, — он кивнул коротко и сдвинул склянки в сторону, освобождая место на прилавке. Его взгляд выдавал плохо скрытое нетерпение. Алхимик даже не сомневался, что я пришел именно с тем, что он так желал увидеть. — Показывай.

Я развязал котомку и начал выкладывать содержимое. Связки серебрянки, перевязанные конопляным шнуром, корневища болотной живицы в холщовом мешочке, просушенные до хруста пучки иглистого мха. Следом мешочек с поздними ягодами лунной смородины, собранными из-под скального козырька, где они дозревали дольше обычного, и четыре крупных пласта каменного бархата, аккуратно снятых с валунов у ручья. Отдельно, в берестяном коробе, переложенные слоями мха, лежали склянки с Водным Лотосом и три с Ночной Лилией.

Сорт потянулся к берестяному коробу с жадностью, которую даже пытался скрывать, но выходило, откровенно говоря, не очень. Открыл, заглянул внутрь, и его маленькие глазки расширились, отражая голубоватое мерцание лотосов, пробивавшееся сквозь тёмное стекло склянок.

— Окно природы, — выдохнул он, доставая первую склянку и поднося к свету от окна. Голубое свечение пульсировало мягко, равномерно, и пальцы алхимика подрагивали от возбуждения, когда он проворачивал склянку, разглядывая цветок со всех сторон. — Собрано безупречно. Лепестки целы, стебель срезан под нужным углом, консервант правильный. Вик, ты знаешь себе цену, так что юлить не буду.

Он поставил склянку обратно в короб и потёр ладони тем энергичным движением, которое появлялось у него перед серьёзными расчётами.

— За лотосы, по пять золотых за штуку. За лилии — по четыре. Итого двадцать семь золотых за шесть единиц. Плюс стандартные ингредиенты, по обычным расценкам, ещё три золотых и шесть серебряных. Тридцать золотых и шесть серебряных. Да ты меня разорил, ха! Но оно того стоило, определенно стоило!

Я пересчитал в уме. Цена за лилии была ниже, чем я ожидал, учитывая их редкость, однако Сорт оставался Сортом, а попытка выжать максимум из каждой сделки была частью его натуры, столь же неотъемлемой, как запах уксуса от его фартука. Торговаться ради пары монет я не собирался, потому что тридцать золотых за одну ночную вылазку превышало месячный заработок любого охотника в Вересковой Пади.