Книга Системный Друид. Том 2, страница 49 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Оставшуюся верёвку я смотал и убрал обратно в котомку.

Маршрут отступления я выстраивал мысленно, перебирая карту местности, которая за эти недели впечаталась в память прочнее любого пергамента.

На северо-запад от текущей позиции лежал каменистый гребень, узкий и извилистый, с крутыми склонами по обе стороны. Кабан мог пройти по нему, но на крутых поворотах терял бы скорость из-за массы. За гребнем начинался ельник с густым подлеском, где массивное тело зверя будет цепляться за стволы и ветви, замедляясь ещё сильнее. Дальше, через полкилометра буреломов, лес выходил к оврагу, тому самому, через который я переправлялся в первые дни разведки. Крутые стены, узкое дно, ручей.

Я мог использовать всё это. Рельеф, деревья, камни. Лес был моим оружием, ведь я не собирался атаковать мана-зверя в лоб.

Я собрал обработанные стрелы, аккуратно уложив их, чтобы паста не размазалась по древкам, и поднялся на ноги.

Серый стоял в пяти шагах от меня, внезапно появившись из подлеска так бесшумно, что я вздрогнул, несмотря на все свои тренировки. Волк смотрел на меня снизу вверх, янтарные глаза были серьёзными, без привычного ленивого прищура. Шерсть на загривке стояла дыбом, и из горла вырывалось тихое, утробное ворчание.

— Знаю, — сказал я, завязывая котомку. — Он рядом. Я его почуял.

Серый переступил передними лапами, его ворчание стало громче, настойчивее. Волк качнул головой в сторону, туда, откуда я пришёл, в сторону хижины.

— Нет, — я покачал головой. — Уходить не буду. Если эта тварь дойдёт до деревни или до Вяза, будет плохо всем. Ты это знаешь лучше меня.

Серый рыкнул, коротко и резко, обнажив клыки. Его тело напряглось, хвост опустился, и на мгновение мне показалось, что он готов схватить меня за штанину и утащить силой, как утаскивал после укуса детёныша ядозуба.

— Послушай, — я присел перед ним на корточки, глядя в янтарные глаза. — Я поведу его за собой. Буду двигаться, пока Торн не придёт. Ты иди к нему, покажи дорогу.

Волк смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём читалось раздражение, упрямство и что-то похожее на тревогу, которую зверь не умел выразить иначе. Потом Серый мотнул головой, коротко фыркнул и развернулся, скользнув в подлесок серебристой тенью. Через секунду его силуэт мелькнул между стволами ельника, двигаясь на юг, к хижине.

Я остался один.

Тишина навалилась, густая и ватная. Даже ветер стих, даже ручей на дне распадка будто убавил голос, понимая сложность момента.

Спустя примерно час, я почувствовал, как земля вздрогнула.

Толчок прошёл через подошвы сапог, поднялся по ногам к коленям, отдался дрожью в грудной клетке. Следом за ним пришёл глухой, протяжный грохот, будто кто-то уронил валун на каменное дно колодца. Потом треск, такой громкий и чёткий, что я невольно присел, хватаясь за ближайший ствол. Дерево трещало, ломалось, падало, и звук его агонии разносился по лесу, отражаясь от склонов.

Потом, из-за поворота гребня, в полусотне метров от меня, вышла настоящая гора.

Скальный Кабан стоял, заслоняя собой просвет между двумя елями, и одного взгляда хватило, чтобы понять: описание Торна было точным, жутким и точным.

Около трёх метров в холке. Массивный, широкий, с ногами-колоннами, вдавливавшими землю при каждом шаге на добрых двадцать сантиметров. Каменные наросты покрывали голову, плечи и хребет сплошной бронёй бурого цвета, испещрённой трещинами, из которых сочилось тусклое оранжевое свечение, грязная мана, выплёскивающаяся при каждом выбросе повреждённого ядра. Свечение пульсировало неровно, судорожно, как мигающая лампочка перед тем, как перегореть, и каждый всплеск сопровождался волной тошнотворного давления, от которого болели зубы и мутнело в глазах.