Книга Системный Друид. Том 2, страница 46 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Нам придётся разделиться. Я возьму юго-восток, где следы уходят к старым каменоломням. Ты пойдёшь на северо-запад, проверишь распадки и ельники ближе к Черному вязу. Серый пойдёт с тобой.

Сумеречный Волк. Страж, который лежал у входа в мастерскую. Торн доверял мне достаточно, чтобы отправить одного, и достаточно заботился, чтобы приставить охрану.

— Если найдёшь его, — Торн положил тяжёлую ладонь мне на плечо, и пальцы его сжались на мгновение, крепко и коротко, — не вступай в бой. Ты сильный, я вижу, как ты вырос. Но Скальный Кабан на вершине четвёртого ранга, с каменной бронёй и ядром, которое выбрасывает ману бесконтрольно. Даже если оно треснуло, силы у него хватит, чтобы размазать тебя по камням.

— И что тогда?

— Отступай. Веди его в мою сторону, если получится, Серый отправится ко мне и передаст сигнал, я пойму. Или просто уходи и жди, я найду тебя. Волк дорогу покажет.

Он убрал руку и отступил на шаг.

Жест вроде простой и огромный одновременно. Торн отпускал меня одного в глубину Предела, на поиски обезумевшего зверя четвёртого ранга. Старик, который два месяца назад запрещал мне высовываться за околицу хижины, теперь стоял передо мной и говорил: иди, справишься.

— Понял, — сказал я.

Торн кивнул, но я прекрасно видел, что он был не полностью уверен в своем решении. Беспокоился.

Мы вернулись к хижине засветло. Остаток дня я провёл за сосредоточенной подготовкой, как в те ночи перед выходом против звероловов.

Котомка собиралась иначе, чем для обычных вылазок. Мази заживления — три порции. Концентрат сонной крапивы — два пузырька, на случай, если придётся замедлить зверя, хотя бы на пару секунд. Раздражающая паста из огневки — одна банка. Бинты, верёвка, кресало. Фляга с водой, обработанной укрепляющим составом, чтобы держать тонус.

Лук Борга я проверил трижды. Тетива натянута ровно, без провисания. Древки стрел прямые, оперение не обтрёпано, наконечники заточены и смазаны. В колчан вошло пятнадцать штук, включая три с утяжелёнными наконечниками из железа, которые Фрам выковал по моему заказу совсем недавно.

Нож. Провёл пальцем по лезвию, убедившись, что «Рассечение» работает. Сталь отозвалась лёгким покалыванием.

Торн сидел за столом, перебирая какие-то корни и склянки для собственного выхода. Мы не разговаривали. Тишина между нами была рабочей, привычной для двух людей, занятых одним делом.

Заснул я сразу, как только голова коснулась подушки. Тело знало, что утром ему понадобятся все силы, и отключило сознание, как гасят масляную лампу.

Рассвет пришёл серым и промозглым. Я вышел из хижины, когда небо едва начинало светлеть, а деревья вокруг стояли чёрными силуэтами на фоне пепельного горизонта. Воздух был сырым, пах мокрой хвоей и грибами.

Торн уже ушёл. Его лежак был пуст, посох исчез с обычного места у двери, а на столе лежала записка с одним словом, написанным угловатым почерком: «Осторожнее».

Я закинул котомку на спину, подогнал ремни, проверил нож и лук. Вдохнул глубоко, выпуская воздух через сжатые зубы.

Тропа к месту, где мы с Торном стояли вчера, заняла час. Оттуда я повернул на северо-запад, как было условлено, двигаясь вдоль гребня, который отделял ельники от каменистых распадков.

Серый шёл где-то рядом. Я не видел волка, но ощущал его присутствие — лёгкое давление на границе восприятия, которое «Усиленные Чувства» интерпретировали как что-то среднее между запахом и звуком. Серебристая тень, скользящая параллельным курсом в пятидесяти шагах, за стеной подлеска, бесшумная и терпеливая.