Книга Системный Друид. Том 2, страница 44 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Распадок был развороченным. Буквально перепаханным, словно по нему прошёл бульдозер, обезумевший от ярости. Деревья лежали, вывернутые с корнями, стволы переломлены, как спички, корневые комья торчали из земли чёрными щупальцами. Борозды в почве уходили вглубь на полметра, каждая шириной с тачку, оставленная чем-то тяжёлым, что волочилось или рыло землю с остервенением, которому плевать на камни и корни. Кустарник по краям распадка был срезан, будто бритвой, ветки торчали свежими белыми щепками, ещё не успевшими потемнеть.

Трупы я увидел позже.

Три тела. Два рогатых зайца, вернее то, что от них осталось: раздавленные тушки, вбитые в землю с такой силой, что мех и мясо смешались с глиной. Третий был покрупнее — серебристая лиса с хвостом-пером, из тех, что я видел в глубине Предела. Её тело лежало у поваленной сосны, переломленное пополам, шерсть потемнела от крови, мёртвые глаза стеклянно уставились в серое небо.

Трава вокруг трупов почернела, словно обугленная, хотя следов огня видно не было. Она просто умерла, побурела и скрутилась, будто её обдали кипятком.

Торн стоял на краю борозды, которую некто пропахал через ельник. Старик смотрел на вывороченные корни, на тела мелких зверей, на почерневшую траву. Его лицо стало таким, каким я его ещё видел, старым, усталым и печальным. Морщины залегли глубже, плечи чуть опустились, и посох в его руке не помогал расправить их.

— Ядро треснуло, — сказал Торн, присев и коснувшись земли ладонью. Пальцы его вдавились во влажную почву, и он застыл на несколько секунд, будто прислушиваясь к чему-то, что доносилось из самой глубины. — Чувствуешь? Мана идёт рваными волнами, как кровь из порванной артерии. Он не контролирует выбросы. Он уже не понимает, где находится. Не различает врага и дерево, зверя и камень.

Я присел рядом, положив ладонь на землю в паре шагов от Торна. Ощущение было отвратительным. Мана здесь двигалась судорожно, толчками, каждый из которых обжигал каналы восприятия тупой горячей болью. Волны шли ритмично, с интервалом в несколько секунд, как пульс, который пытается выровняться и каждый раз срывается.

— Скальный Кабан? — понял я, о чем речь. — Тот, о котором говорил Борг.

Торн медленно кивнул.

— Он самый. Я надеялся, что тварь уйдёт обратно. Было слишком много других дел, слишком мало времени, — старик поднялся, отряхивая ладонь о штанину. — Ошибся. Кабан не мигрирует, его кто-то выгнал с привычного места обитания. И он обезумел, возможно, получив серьезное ранение.

Слова повисли в воздухе, будто были каким-то приговором.

— Можно стабилизировать ядро? — я повернулся к деду. — Как я стабилизировал яд у тебя?

Торн медленно покачал головой.

— Яд — это чужеродное вещество, его можно нейтрализовать. А это… — он провёл рукой вдоль борозды, указывая вглубь леса. — Это как пытаться склеить разбитый горшок, пока в нём кипит вода. Ядро разрушается изнутри, каждый выброс ломает его дальше. Даже если бы у нас был лучший целитель королевства, лучший артефактор и месяц времени… Мана-зверь не даст к себе приблизиться. Он сейчас атакует всё, что движется. Он боится всего, потому что всё причиняет ему боль.

Я стоял, глядя на борозду, уходящую в чащу. Развороченная земля, мёртвая трава, трупы зверей, которым просто не повезло оказаться рядом.