Книга Цена власти, страница 86 – Илья Карпов

— Сир Гильям, — процедил Эдвальд, — обнажите меч и занесите его над отцом Дормием.

Рыцарь исполнил приказ незамедлительно. Бесцветные глаза глядели равнодушно, как и всегда. Дормий же встретил замерший над собой клинок выражением глубочайшей усталости. По виду он уже смирился с любым, даже самым мрачным исходом этой встречи.

— Пусть Риенны в замке нет, но рано или поздно она найдётся, — проговорил король, сжав кулак. — А до тех пор… Что если отец Дормий умрёт и некому будет исправлять ваши ошибки, Карл? Сколько тогда попыток вам потребуется? Сколько невинных людей должны будут умереть из-за вашего упрямства? Клянусь, вы увидите каждую смерть. Мужчины, женщины, старики, дети — все они будут корчиться в муках, истекать кровью и исходить пеной на ваших глазах. И в каждом их взгляде перед смертью застынет немой вопрос, обращённый к вам: почему? Почему вместо чудесного эликсира вы снова приготовили яд?

Усмешка исчезла с лица Карла. Описанные королём картины, казалось, лишили его сил даже на ненависть, и теперь всё, что ему оставалось, — это самое чёрное отчаяние.

— Вы решили испытать моё терпение, — король слегка наклонился к алхимику, — я же могу испытать на прочность ваши нервы. Ну так как? Сколько людей должны умереть, чтобы вы перестали упрямиться? Полагаю, начать лучше с тех, кто вам знаком.

— Вы… Ты… — сорвалось с дрожащих губ Карла, — Ты чудовище, Эдвальд Одеринг.

Король выпрямился и взглянул на сира Гильяма, готового без тени сомнения выполнить любой приказ и залить камеру кровью. Однако его величество кивнул головой в сторону, и меч гвардейца тотчас вернулся в ножны.

— Нет, господин Эльдштерн, — проговорил король, сделав голос чуть мягче. — Ещё нет. Но клянусь душой своей сестры, следующая неудача станет последней как для Рихарда Вайса, так и для отца Дормия. Сир Гильям, уведите старика в лабораторию.

* * *

Дверь в камеру закрыли за засов. Звук шагов постепенно стихал и оборвался грохотом тяжёлой двери. Мастер Уоллес вернулся в своё логово.

Вайс лежал на полу, судорожно ловя губами воздух. Этот раз оказался самым гадким из всех. Собственная липкая кровь высыхала и стягивала кожу, источая тяжёлый железистый запах. Похоже, ему снова понадобится новая драная провонявшая потом рубаха, чтобы вновь в полной мере ощутить себя заключённым.

Дормий сидел рядом, глядя в стену.

— Зачем? — хрипло спросил Вайс и закашлялся, сплюнув ещё немного крови. — Зачем ты это сделал? Я же…

— Я помню, — отстранённо ответил священник. — Ты просил не оживлять. Но я не мог иначе. Просто… Просто не мог.

— Чувство долга, да? Ох… Самая поганая дрянь на свете. Долг толкает людей на самые, кха, идиотские поступки. И самые жуткие к тому же. Не знаю даже, что хуже этого. Наверное, только…

— Вера? — перебил его отец Дормий, повернув голову. — Ты ведь это хотел сказать?

Вайс скривил губы в беспомощной ухмылке и, собрав силы, кивнул головой.

— Я не жду, что ты меня поймёшь, Рихард, однако именно вера помогает мне справиться с грузом долга на моих плечах. Долга перед самим Владыкой милосердия. И груз этот чудовищно тяжёл.

— Поэтому ты не шелохнулся, когда тот ублюдок занёс над тобой меч?

— Именно. Я знал, что сегодня не погибну, как и не увижу твою смерть. Просто знал.

— Воля Холара, да? — усмехнулся Вайс. — И препятствовать ей ты не в силах?