Книга Цена власти, страница 65 – Илья Карпов

— В этом замке у всех стен есть уши, — невозмутимо ответила женщина. — И уши эти — мои. Пусть проклятая подагра и отняла у меня возможность ходить, но обойти вниманием переговоры я не могла. И теперь вижу, что не напрасно. Вы, кажется, говорили обо мне, юноша? — обратилась она к Таринору. — Что вы принесли?

Она протянула не потерявшую изящества ладонь и тот, на мгновение замешкавшись, отдал медальон. Едва взглянув на украшение, леди Релла изменилась в лице.

— Где вы его взяли? — спросила она с плохо скрываемым волнением, не спуская глаз с украшения.

— Мой друг выловил его в реке. Здесь, рядом с лагерем. Я увидел изображение жеребца, решил, что это может принадлежать кому-то из дома Гвилов… Я пытался открыть, поглядеть, что внутри, но ничего не вышло.

— И не выйдет, — тонкие губы леди Реллы изогнулись в улыбке. — Если не знать, как. Надеюсь, механизм ещё исправен…

Она осторожно потянула кончиками пальцев за крошечное золотое колечко, куда крепился обрывок серебряной цепочки. Не сразу, но кольцо подалось, и тогда женщина начала вращать его в разные стороны.

— Три влево, пять вправо и снова две влево… — приговаривала она. Вдруг крышка медальона распахнулась и на пол посыпались песчинки. Леди Релла сняла перчатку с руки и провела пальцем по металлу. Глаза её сделались влажными.

— Прямо как в тот день… — прошептали морщинистые губы. ­– Почти шестьдесят лет тому назад…

— Хочешь сказать, они вот так случайно отыскали твой медальон, бабушка? — недоверчиво спросил лорд Одеринг, косясь на Таринора.

— Мой? О, нет! Это медальон моей мамы, леди Реллис Моэн. Отец подарил ей его на свадьбу.

— А что там написано? — спросил Таринор, приглядываясь.

— Имена папы, Брендона Гвила, и мамы, Реллис Моэн. В детстве я любила с ним играть. Открывала и закрывала снова и снова. Мама никак не могла запомнить комбинацию и иногда просила меня открыть. Она не возражала, что я повсюду ношу его с собой.

— Но как же он оказался в реке?

— Из-за меня, — вздохнула леди Релла, утерев глаза морщинистой рукой. — Однажды мы приехали в Одерхолд, и я ушла гулять. Помню, прошёл дождь… Я шла по мосту через Руку лорда, поскользнулась и едва не сорвалась вниз. Стража поймала меня за ноги, но вот медальон соскользнул в воду. Как его ни искали, но найти не смогли. Родители меня не ругали, но видеть печальные глаза мамы было для меня худшим из наказаний. Я три дня просидела в своей комнате, а потом ко мне пришёл черноволосый мальчик. Он держал в пухлой ладошке круглый кусочек дерева с неумело вырезанным конём на одной стороне и чем-то напоминающим курицу на другой. «Вот, — сказал он, — я сделал тебе новый. Он не так хорош, как прежний, но я сделал его сам!» Это был маленький Эдвин Одеринг, мой будущий муж. Будущий Старый лорд Эдвин.

— Постойте, но если на одной стороне конь, то должно быть что-то и на другой? — спросил Таринор.

— Верно. В знак единства двух домов с одной стороны медальона был выгравирован жеребец Гвилов, его вы уже видели, с другой же — ворон Моэнов, который стёр песок и речная вода. Его больше нет, как и дома Моэнов с тех пор, как Кевин Моэн пал в битве на Руке лорда.

— Моэны? — оживился Таринор. — Вы знали Кальдора Моэна?

— Дядю Кальдора? — удивилась женщина. — Я нечасто его видела, но всякий раз, как он приезжал навестить маму в Гвилмонт, обязательно привозил полный кувшин черники. До чего же та ягода была сладкой… А почему ты спросил о нём?