Книга Цена власти, страница 104 – Илья Карпов

Лагерь, как во всякое другое утро, кипел жизнью. Кондотьеру Сфорца ещё вчера доложили, что в Оке короля остались припасы, однако он не решился их трогать. В самом деле, какой гарнизон оставит в крепости еду? А если и оставит, то наверняка отравит. По той же причине кондотьер запретил черпать воду из колодца возле башни.

Поначалу казалось, что на этом возможные опасности кончились, однако Сфорца решил проверить ещё одну свою догадку. Он велел перенести шатёр и лежанку в крепость, совсем рядом с башней, сам же остался ждать неподалёку. И оказался прав. Стоило лагерю затихнуть, как башня обрушилась, похоронив командирский шатёр под кучей камней.

Сфорца был так воодушевлён этой маленькой победой хитрости над вероломством, что даже позволил себе второй бокал красного вина перед сном. К сожалению, поджигателя так и не нашли, а караульные клялись, что никого не видели. Решив, что негодяя погребло под завалами, кондотьер успокоился.

Утром же ему доложили, что к лагерю прибыла крестьянская армия, о которой говорил Таринор. Он ответил, пусть их судьбу решает Тейнос Таммарен. Тот, стремясь отвязаться от нежеланного бремени, передал эти полномочия Кельвину Старлингу, а уже лорд Старлинг отправил за Таринором.

И вот, наёмник стоял у края лагеря, оценивая прибывающих людей. К счастью, они оказались вовсе не таким сбродом, как он опасался. Да, до профессиональных солдатам-аккантийцев им было далеко, но кто-то щеголял в старой стёганке, кто-то носил помятый шлем, но главное — каждый имел при себе то, что можно использовать в качестве оружия. Хоть топор, хоть трёхзубые вилы с отогнутыми зубцами по краям, хоть просто увесистую дубину. И, что важнее всего: при всём этом они до сих пор друг друга не поубивали.

«Но где же Дева-ворон, о которой говорил тот мужик? — думал Таринор, разглядывая разномастную толпу. — Или селяне просто выдумали себе символ? Не, вряд ли. Наверняка среди увезённых магов оказалась чья-то возлюбленная с волосами цвета воронова крыла. И это зажгло столь жаркий огонь в душе, что бедняга восстал против несправедливости, пообещав во что бы то ни стало вернуть любимую или отомстить ради её светлой памяти… А вот, наверное, и он сам.»

Таринор заметил, как к нему уверенно шагал коротко стриженный светловолосый юноша, а восставшие почтительно расступались перед ним. Его жёлто-бурую стёганную куртку украшала чёрная фигура птицы. «Наверное, это он у них за главного, — подумалось наёмнику. — Тогда точно всё сходится. Молодой рыцарь, исполненный идеалов. Может даже чей-нибудь бастард. Наверняка надеется получить кусок пожирнее, как всё закончится…»

— Стало быть, вы и есть Пепельный рыцарь, — на удивление высоким голосом проговорил юноша, подойдя ближе. — Приходилось о вас слышать.

— Да, так меня иногда называют, — усмехнулся Таринор, смерив его взглядом. — А ты, стало быть, верховодишь восстанием?

— Вроде того, — пожал плечами юноша и смущённо добавил: — Я Равена Даск, но мои люди предпочитают звать меня Девой-вороном. Даже неловко как-то…

Таринор опешил и взглянул на незнакомца, или теперь, вернее сказать, незнакомку, иначе. Равена выглядела весьма крепкой для девушки, похоже, сказалась непростая сельская жизнь, и при этом достаточно высокой, чтобы её можно было принять за юношу. При этом её лицо отличалось от лиц многих деревенских жительниц. Пусть палящее солнце и сделало его смуглым, почти как у аккантийцев, но во взгляде карих глаз не оказалось ни тяжести, ни усталости так присущих крестьянкам.