Онлайн книга «Тень железной руки»
|
Конечно, монастырская церквушка ни в какое сравнение не шла с огромным сводчатым залом Храма Троих, а на певческой площадке за алтарём едва ли поместилось бы и три десятка певчих… Но было в этом для Грегориона нечто уютное. Наверное, осуществи инквизитор свою мечту взять Марту в жёны и уехать подальше от столицы, он бы поселился в уединённой деревеньке, подальше от городской суеты. А раз в неделю они бы ездили в такой вот небольшой монастырь, где слушали бы скромные службы, призванные не развлечь сильных мира сего, а по-настоящему прославлять богов. Прозвенел колокол, и через некоторое время церковь стали наполнять сёстры. Грегорион встал в стороне от входа и наблюдал, как девушки в белых, серых и бурых одеждах, склонив голову, молча занимали свои места на площадке. На алтаре зажгли ароматные свечи, принесли широкую книгу. Когда сестёр собралось ровно двадцать, в церковь вошла настоятельница. Она встала у алтаря, бросила взгляд на инквизитора и запела. Певческий голос матушки Ферлиссы оказался ниже, чем можно было от неё ожидать. Грегориону этот гимн был не знаком, но то и неудивительно: в столичном храме прославляли Троих, здесь же, по видимости, песнопения должны быть о Холаре и Аминее. Вступили монахини. Сначала низкие голоса, потом всё выше, пока не дошёл черёд до самых звонкоголосых сестёр. Хор пел ровно и гармонично, вот только сама гимн отчего-то вызывал недоумение. Слов инквизитор не различал, но мелодия, начавшаяся торжественно, со временем становилась всё более тревожной и оставляла на душе гнетущее чувство тяжести. Она напирала и отступала, точно кузнечный молот, стремящийся придать бесформенному куску металла идеально ровный устойчивый вид. Пение сестёр вовсе не походило на то, что приходит на ум при словах «Владыки милосердия». В нём не ощущалось ни великодушной доброты Холара, ни тем более избавляющего от страданий прикосновения Аминеи. Не в силах более выносить этого пусть и мелодичного, но всё же гнёта, Грегорион вышел за дверь. Он мог запросто пройти десятки миль без сна и остановок, однако сейчас ощущал давно позабытое чувство усталости. Оно пронизывало ни ноги и ни руки, а саму душу. Инквизитор не нуждался в дыхании, однако почувствовал острую потребность шумно втянуть влажный воздух пасмурного дня. Стало заметно легче. Что за чертовщина сейчас произошла? Пение затихло, а вскоре окончилась и служба. Сёстры покидали церковь и разбредались по своим местам, кто к деревьям, кто к грядкам. Настоятельница вышла так же, как и вошла — последней. Увидев Грегориона, она изобразила губами лёгкую улыбку. — Служба пришлась вам не по нраву? — Решил подышать воздухом, — как можно непринуждённее ответил инквизитор. — От благовоний заболела голова. — Вашему другу лучше? — Да, спасибо, досточтимая матушка Ферлисса. Благодарю вас и вашу обитель. — Благодарите богов, — кивнула настоятельница. — После ужина приглашаю вас на беседу. Найдёте сестру Кейтлин, она моя приоресса и знает, куда вас отвести. — Но ведь святой Беренгар учил, что любая работа познаётся в отдыхе. Не лучше ли будет вам отдохнуть после праведных трудов? — Я не отказала вам в приюте, так не откажите и вы мне, — сказав это, матушка Ферлисса ушла прочь. Весь оставшийся день Грегорион пробыл на воздухе, отзываясь на нечастые просьбы монахинь о помощи. Несколько раз он навещал больницу, где оставались Дэйн и Мерайя. Принцессе стало легче, и она даже смогла немного поесть, да и рука рыцаря понемногу заживала. Вечером, когда солнце вот-вот должно было коснуться горизонта, Грегорион, как и прежде, украдкой отнёс испачканную кровью солому в заросли камыша у берега. «Подстилка на кровати становится всё тоньше, — думалось ему. — Надеюсь, принцессе достаточно мягко спать.» |