Книга Искры на ветру, страница 49 – Илья Карпов

— Как же так вышло? Ты был рядом?

— Ага. В крысиной роте. Мы должны были связать королевские силы боем, а Эдвальд с конницей ударить с фланга. Собственно, так оно и вышло, рыцари врубились в пехоту на три ряда вглубь вот только потом завязли и не смогли вовремя выйти. Эдвальда я тогда заприметил сразу: в красной накидке с золотым грифоном, позолотой на доспехе. Он рубился как безумный, пока не стащили с седла. Не знаю, что именно случилось, но хорошо помню тот момент, когда увидел его: он лежит на земле, а его белоснежный скакун, вставший на дыбы, со всего маху опускает копыто на его руку в латной перчатке. В следующее мгновение её сплющило, как блин, а Эдвальд взвыл так жутко, что сумел привлечь к себе внимание даже в той мясорубке. Над ним тут же возник здоровенный детина, готовый разрубить пополам его позолоченный шлем.

— И тут появляешься ты?

— Ага. Зашёл сбоку, ткнул засранца в ногу, а следом в брюхо, и защищал Эдвальда, пока не подоспели остальные. Потом помог увести будущего короля в полевой госпиталь. Чтобы снять перчатку, послали за кузнецом, металл пришлось разрезать. От боли Эдвальд стиснул зубы так, что я думал, они раскрошатся.

— А под перчаткой всё было совсем скверно? — спросил Дунгар, поморщившись.

— Ещё как. Земля там была каменистая, и похоже, удар свежеподкованного копыта пришёлся как раз на камень. Рука оказалась как между молотом и наковальней. Пальцы раздробило, они превратились в фарш с костями. То ещё было зрелище. Лекари в один голос настаивали на ампутации пальцев, но Эдвальд был непреклонен. Велел промыть и перевязать, должно быть, верил, что заживёт. Перестал верить он только когда началась гангрена и пришлось отрезать уже всю кисть. Так что тяжелейшее ранение Эдвальду нанёс его собственный конь.

— Вот оно, значит как. Да уж, а ведь король мог бы сейчас быть на коне. Буквально. Он ведь если по городу ездит, то только в повозке. Кто из горожан постарше, те потешаются, мол, нынче не разобрать, то ли король проехал, то ли королева, то ли ещё кто. А вот прежде ездили как положено — в седле, с гордо поднятой головой, как подобает правителю. Чтобы все сразу видели: едет король.

— Попробовали б они одной рукой управиться со стременами, — усмехнулся Таринор.

— Вот вот… — вздохнул гном. — Ишь как получается. Кони вершат судьбу целой страны. А если бы копыто угодило в голову? Да и ты ему удачно подвернулся. Славно, что оговорил тех «вдоводелов».

— Не так уж и оговорил. Эти ублюдки любили похваляться на привале, как грабили деревни близ Одерхолда после первого разгрома Эдвальда, так что его не пришлось долго убеждать отправить их на виселицу. Слишком свежи были в нём воспоминания о прошлом годе.

— Ты говорил о его паранойе? Как же это проявлялось? Заставлял тебя пробовать питьё?

— Нет, — махнул рукой Таринор, — этим занимался другой человек. Я же караулил сон Эдвальда, когда у его полевого шатра и так дежурил отряд солдат. С тех пор, как он сделал меня телохранителем, я постоянно был рядом. И даже в королевские покои Эдвальд ворвался не в одиночку, хоть об этом не написано ни в одной хронике, и не говорят в народе.

— Не может быть! Неужто там был ты?

— Верно. Городские врата открыли без боя, и Эдвальду сообщили, что ворота замка откроют, как только он подойдёт к его стенам.