Онлайн книга «Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ»
|
Ренвик позволил себе торжествующий выдох, откинувшись на спинку стула. Зрители вокруг стола загудели, кто-то присвистнул, кто-то хлопнул по колену. Рыжебородый шулер расплылся в довольной ухмылке, женщина-контролёр сложила руки на груди с видом человека, наблюдающего закономерный финал. — Ваш ход, — Ренвик кивнул мне, его тонкие губы изогнулись в улыбке победителя. Я взял чашу. Привычная тяжесть дерева в ладонях, три костяных кубика на дне, каждый весом в пару граммов. Мои пальцы обхватили стенки, и внутренняя энергия потекла сквозь древесину, проникая в структуру каждого кубика. Я почувствовал их от костяной поверхности до скрытых пузырьков воздуха в глубине материала. Почувствовал линии склейки граней, напряжение в местах стыков, микроскопические несовершенства, допущенные мастером при изготовлении. Я встряхнул чашу один раз. Импульс энергии прошёл по кубикам, точно настроенный на резонансную частоту костяного материала. Там, где Ренвик давил грубой силой, я воздействовал на саму природу предмета. Действовал тонко, и в этом была своя прелесть моего хода. Чаша опустилась на сукно. Я поднял её. На зелёном сукне лежали не три кубика. Лежали восемнадцать отдельных граней, аккуратно расколовшихся по швам и разложившихся ровными рядами на поверхности стола. Каждая грань, от единицы до шестёрки, отделилась от своих соседей и улеглась значением вверх, демонстрируя все числа одновременно. Три кубика распались на составные части с точностью, которая превращала обычный бросок в произведение ювелирного мастерства. Сумма всех граней трёх кубиков. Шестьдесят три против его восемнадцати. Зал замер. Ни единого звука, ни выдоха, ни шороха. Двадцать пар глаз уставились на разложенные грани, пытаясь осмыслить то, что видели. Музыканты на помосте перестали играть, их пальцы замерли на струнах. Бармен за стойкой остановился с бутылкой в руке, забыв наливать. Ренвик перегнулся через стол, рассматривая разложенные грани с выражением человека, обнаружившего, что правила арифметики изменились без предупреждения. Его артефактные перстни бесполезно мерцали на пальцах, и ни один из них не помог бы против того, что произошло. Кровь отхлынула от его лица, кожа приобрела цвет несвежего пергамента. Его глаза метнулись от граней ко мне, и в них я прочитал запоздалое осознание: он сел играть против кого-то, для кого артефакты и магия являлись игрушками, а сама игра — формальностью. — Это… — Не по правилам? — усмехнулся я. — Сними свои перстни тогда и поговорим. Ренвик запнулся, не зная, что ответить. — Полагаю, это мой выигрыш, — произнёс я ровно, придвигая к себе его золото и добавляя его к уже стоящей передо мной крепости из монет. Ренвик откинулся на стуле, сцепив пальцы в замок на коленях. Его челюсть работала, перемалывая слова, которые он решил не произносить. Он проиграл. Крупно, публично, унизительно. И проиграл кому-то, чьи возможности выходили за границы его понимания. Зрители вокруг стола зашевелились, зашептались. Рыжебородый шулер нервно теребил бороду, женщина-контролёр, что все это время следила за представлением, утратила невозмутимость и быстро, мелкими шагами, отступила к барной стойке. Банкир записывал что-то в журнал трясущимися пальцами. Я ссыпал выигрыш в кожаный мешок, затянул горловину. |