Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ, страница 121 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Энигма зашипел, отбросил Тень чёрной рукой, разодрав псу бок когтями поглощающей энергии, и ударил меня волной силы в упор. Меня подняло в воздух и швырнуло через весь зал. Спина врезалась в стену тронного зала, обсидиан хрустнул, и я сполз по ней на пол, сжимая Клятвопреступника в побелевших пальцах.

Ударная волна собственного выброса прокатилась по Энигме обратной отдачей, и маска, которую он надел на лицо в начале боя, лице дала трещину. Тонкая линия пробежала от виска к подбородку, разветвилась, и металлические осколки посыпались на пол с тихим звоном, обнажая лицо под ними.

Я теперь вблизи увидел скулы, которые запомнил, казалось бы, несколько лет назад, в деревне на краю мира, когда этот мальчишка просил научить его владеть мечом. Те же черты, изуродованные чёрными венами, пульсирующими под кожей, ветвящимися от правого виска к скуле и от шеи к подбородку. Глаза, залитые бездонной чернотой, в которой не осталось ни зрачков, ни радужки. Лицо Ноя, лицо Зеро, лицо моего бывшего ученика, чьё тело стало скорлупой для древнего паразита.

Я поднялся, опираясь на Клятвопреступника. Кровь стекала по затылку из рассечённой кожи, рёбра хрустели при каждом вдохе, и энергии внутри грудной клетки бились о стенки каналов с яростью запертых зверей.

— Ной, — я произнёс это имя ровно. — Ты ещё там. Я знаю, что ты слышишь меня. Ты можешь бороться с ним, забрать тело обратно.

Чёрные глаза моргнули, и на долю секунды в их глубине мелькнула тень узнавания, след карего зрачка, который тут же затопило чернотой обратно.

Энигма засмеялся. Старческий смех полез из молодого горла, густой и гротескный, принадлежащий существу, пережившему эпохи.

— Бороться? — Энигма расправил плечи, и чёрная рука засветилась ярче, пульсируя поглощённой энергией. — С кем бороться, Торн? С собой? Мальчик был моим с первого вдоха в пустоте между мирами. Я нашёл его умирающим, раздавленным, обозлённым на весь мир. И на тебя в первую очередь.

Он зашагал вдоль зала, заложив руки за спину, и голос его звучал лекторски, с наслаждением от каждого произнесённого слова.

— Я посадил семя ненависти к тебе в самый центр его разума. Мне даже стараться не пришлось. Ты сам подготовил почву, Торн, когда ушёл убивать лорда-демона, а мальчишку бросил одного в деревне. Он видел, как демоны убивали людей, которых он пытался защитить, пока тебя рядом не было. Его ярость и обида на учителя стали фундаментом, на котором я выстроил всё остальное.

Он остановился, повернулся ко мне и раскинул руки, демонстрируя тело Ноя.

— Шесть лет я тренировал его в моём пространстве, где время течёт иначе. Давал ему силу по капле, позволял чувствовать прогресс, позволял верить, что каждое решение он принимает сам. Убийства, поглощения, шаги на пути к «мести» за разрушенную деревню. Иллюзия свободной воли, Торн, — рассмеялся он. — Самая сладкая ложь, которую можно скормить человеку. Он думал, что мстит тебе, что становится сильнее ради справедливости. А на самом деле каждое поглощённое существо расширяло моё вместилище, готовило его тело для моей сущности. Я направлял его выбор. Подсказывал цели, нашёптывал стратегии, хвалил за «самостоятельные» решения, которые я спланировал за недели до того, как он их «принял».

Энигма коснулся собственного лица пальцами человеческой руки, обвёл скулу, подбородок, провёл по чёрным венам с выражением мастера, осматривающего завершённую работу.