Книга Телохранитель для мажорки, страница 60 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Наверное, надо было быть немного нежнее и входить медленно, но... блин, я мечтал об этом каждую грёбаную секунду, и поэтому меня сорвало, и я ворвался в неё одним резким толчком.

Марьяна вскрикивает, замирает и перестаёт отвечать на поцелуй. Вместе с ней замираю и я. Оторвавшись от её губ, я заглядываю в глаза. Эти бездонные океаны в которых сейчас собрались слёзы.

— Я дам тебе время привыкнуть. Скажешь, когда мне можно начать двигаться.

В голове каламбур, и я уже думаю, что надо было в миссионерской позе это всё делать. Но мне показалось, что так ей будет комфортнее. Ведь она раскрывается на максимум.

— Поцелуй меня и продолжай, — шепчет она.

Следующая минута была самой сложной и длинной, потому что мне хотелось быстрее, активнее, жёстче. А я сдерживался ради неё. Но когда я услышал лёгкий стон от моего движения, а губы её наконец-то стали отвечать активнее, меня понесло.

Я врывался в её тело и сам же скулил от этого. Так кайфово было быть в ней.

— Боже-е, да-а, Артём... Да... — кричит она, запрокидывая голову назад и широко открыв рот. Я делаю ещё пару движений и резко достаю член, я кончаю с глухим стоном ей на живот. Мои глаза тоже закрываются от удовольствия, но я успеваю увидеть довольное лицо Марьяны.

Вот же зараза такая, считает, что победила. Сейчас я покажу ей минное поле. Сейчас мы сыграем с ней ещё.

Это было самое волнительное утро за все мои девятнадцать лет. Даже в свой десятый день рождения я так не нервничала, когда проснулась утром и бежала на улицу смотреть на пони, которого отец подарил мне. Сейчас же волнение куда сильнее, будто под кожей течёт электричество.

Потому что стоит мне пошевелиться, я ощущаю позади горячее дыхание и сильное, ровное биение его сердца. А ещё потому, что в свою пятую точку я чувствую эрегированный член моего телохранителя, который вчера лишил меня девственности. Вот так утро...

В принципе всё произошло даже лучше, чем я планировала. Спасибо двум бокалам пива, которые не опоили меня, но сделали чуточку смелее. А ещё спасибо Артёму, что не так уж сильно и сопротивлялся.

Эта ночь...

Ночь, которую не стереть из памяти, даже если бы я сильно этого хотела. Но я ведь не хочу, однозначно. Она отпечаталась на теле, в каждом сантиметре кожи, где были его руки. В каждом вдохе, где я ловила его запах. Всё, что было между нами, — это не просто страсть. Это что-то, от чего у меня до сих пор дрожат пальцы, стоит только вспомнить, как он прикасался.

Артём был осторожен. Не такой, как я ожидала. Не грубый, не холодный. Наоборот — сильный, но внимательный, будто боялся причинить боль. И когда его ладонь скользила по моей спине, я впервые в жизни поняла, что такое быть желанной. Чего только стоил его взгляд.

Я боялась смотреть ему в глаза тогда. Боялась увидеть сожаление или равнодушие, но там было что-то другое… будто он сам боролся с тем, чтобы не потерять контроль.

И всё равно, проснувшись сейчас, я чувствую, как внутри всё сжимается от страха. Что если он снова станет тем прежним Артёмом — холодным, отстранённым, сдержанным?

Что если притворится, что ничего не произошло?

Я не хочу быть для него ошибкой.

Медленно, стараясь не шуметь, я поворачиваюсь. Он спит. Или делает вид. Солнце падает на его лицо, высвечивая резкие черты — скулы, челюсть, чуть прищуренные веки. На губах — ни следа вчерашней страсти. Сейчас он кажется… спокойным. Почти домашним.