Книга Телохранитель для мажорки, страница 58 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Она облизывает губы и сжимает ткань футболки — простой жест, а какой заряд. В её взгляде нет страха. Там — голая, честная жажда. И чем ярче она горит, тем сильнее внутри меня рвётся проволока сдерживания.

— Принцесса, — вырывается само собой, и рука поднимается, будто по инерции. Я не думаю, я действую: ладонь касается её шеи — мягкая, тёплая кожа под пальцами. Это не удар. Это испытание, предупреждение. Я хочу ей сказать о границах и об ответственности, но в голосе слышится совсем не то, что предполагается словами. — Я не принц, у меня нет замка для тебя, только такие вот развалины.

Она только улыбается уголком губ и отвечает игрой:

— Ты много говоришь, Волков, но мало делаешь. Поцелуй меня лучше. Я хочу тебя. Всего.

Её голос — шёпот, но он как команда, как свист в бою. Я откидываю всё, что учили уставы и долг — и буквально в одну секунду впиваюсь в её губы.

Поцелуй ломает меня: жадный, без оговорок, как у человека, который нашёл то, что искал. Её рот тёплый и живой; она отвечает, не отталкивая, а поддаваясь, как струна, которая наконец нашла нужную ноту. Наши языки как магниты склеиваются и танцуют. Я прорываюсь глубже, и уже не просто целую, я уже насилую её рот. И это, мать его, потрясающе.

Я держу её за талию, пальцы врезаются в ткань, а другая рука — в её волосы, держу голову, чтобы не упустить ни секунды.

Всё вокруг стирается: шум дома превращается в далёкий фон, мои мысли тают. Остаётся только кожа под руками, дыхание, которое сбивается в унисон. Я провожу ладонью по её спине, вниз к бедру, чувствую, как пружинит её тело, как тянется к прикосновению. Каждый её вдох — это маленький удар по нервам. Я целую её шею, губами касаюсь ключицы, и от каждого прикосновения её кожа откликается.

Я нащупываю её твёрдые соски и вжимаюсь в них ртом. То ли покусываю, то ли сосу, то ли втягиваю их внутрь.

— Да-а, Артём, да-а, — разрывает тишину комнаты её громкий стон. Чёрт, член, который с ума сходит, уже готов разорвать штаны. Ему тоже хочется ласки. Но... я не хочу быстро. Коль уже нарушил все возможные уставы и правила, то и гореть надо долго и мучительно.

Губы целуют её сладкие бутоны, и я не могу насытиться. Это чертовски вкусно, но пальцы уже нащупывают кружево, я не позволяю себе зайти туда, где слова уже не нужны — пока что.

Я отпускаю её грудь и, одним резким движением, тяну её трусики вниз. Я замираю напротив гладкого лобка, который так и манит меня своими соками. Не сейчас, позже. Выравниваюсь и, взяв обе её руки в захват, запрокидываю над её головой. Обездвиживаю и вжимаю в стену. Её тяжёлое дыхание заводит ещё сильнее, рот приоткрыт, губы сочные и пухлые. Вот бы в эти губы мой член... Будет. Обязательно будет. Ты ещё, Левшина, почувствуешь мой голод. Почувствуешь моё желание обладать тобой.

— Что ты делаешь? Зачем? — пытается высвободиться она.

— Марьяна, ты же понимаешь, что взрослые игры они такие. Ты тешишь себя иллюзиями, что я буду нежен и однообразен? Если ты дашь доступ к своему телу, я буду делать с тобой всё, что захочу. Подумай хорошенько, готова ли ты в свой первый раз пережить эксперименты? — запугиваю её я. Не то чтобы я прямо все свои желания в первый день собираюсь удовлетворять... Просто она должна понимать, на что соглашается. Её мечты о добром принце — это точно не я в постели. И в доказательство своих слов я щипаю её за сосок.