Книга Телохранитель для мажорки, страница 53 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

— С ней связь есть? — спросил я сразу, выходя из машины.

— Нет, блядь, — зло отрезал он и сжал кулаки. — Никита, ублюдок, увёз её на дачу. Говорит, всё под контролем, что Ярослава сама осталась с ними после вечеринки. Но я ему не верю. Если он трезвым творил дичь, то пьяным — вообще без тормозов.

— Едем. Где эта дача?

Дима бросил сигарету, сжал зубы.

— Километров двадцать отсюда. Я покажу.

Дорога была пустая. Только редкие фары встречных машин и скрип шин на песке. В салоне стояла глухая тишина, лишь мотор ровно гудел, будто понимал, что впереди — не прогулка.

— Артём... — голос Димы дрогнул. — Если с ней хоть что-то…

— Не думай, — оборвал я, хотя прекрасно его понимал. Ярославе только недавно исполнилось восемнадцать. Она очень красивая и тихая. А Никита... Он же назло старшему брату может её обидеть. — Просто заберём и всё.

Он кивнул, и мы оба замолчали.

Когда подъехали к месту дислокации, я сразу понял — вечеринка тут не заканчивалась. Музыка бухкала, как сердце у загнанного зверя. Свет мигал из окон, у ворот стояло пару машин, и по виду было понятно — денег у ребят хватает. Мажоры. Привычные к безнаказанности.

Мы пошли вдоль стены. Через приоткрытое окно слышались голоса и смех, такой мерзкий, пьяный. Я видел, как у Димы дрожат пальцы. Не от страха — от ярости.

В доме воняло алкоголем, потом и дорогими духами. По коридору валялись пустые бутылки, чьи-то туфли. На диване у лестницы спал парень, не старше двадцати. Мы даже не стали его трогать.

— Она наверху, — прошептал Дима. — Я слышал её голос, когда звонил ему.

Поднялись быстро, перепрыгивая рот две ступеньки. Я толкнул дверь.

Ярослава лежала на кровати, полуголая, лицо бледное, ресницы слиплись, скорее всего от слёз. На столике рядом — пустая бутылка, на полу — использованный презерватив, чей-то пиджак.

— Чёрт, — выдохнул я. Картина вырисовывалась так себе. И это мягко сказано.

Дима бросился к ней, опустился на колени. Он натягивал на неё вещи. Касался так, словно она хрустальная.

— Яра, красавица моя… слышишь? Это я, Димка…

Она не открывала глаз, только губы дрогнули. Я проверил пульс — слабый, но ровный.

— Она жива. Напоили её или чем-то накачали...

Дима поднял её на руки. Тонкая, лёгкая, будто из стекла. Я отодвинул штору и выглянул — внизу движение. Кто-то заметил нас.

— Пора, Димон.

Мы только спустились по лестнице, как из кухни вывалились двое — пьяные, ухмыляющиеся. За ними вышел и Никита. Видел я его ещё пиздюком, лет в семнадцать. Походу он не изменился с годами. В двадцать два так мозги и не появились.

Белая рубашка, расстёгнутая почти до живота, дорогие часы и взгляд, от которого хочется вымыться.

— Куда собрались, герои? — усмехнулся он, беря бутылку с пивом. — Яра вроде не жаловалась. Или ты, братишка, наконец-то решил вспомнить о сестрице?

— Заткнись, — прорычал Дима, но тот не замолкал.

— Она сама пришла, — продолжал Никита, — сама! Совершеннолетняя уже, кстати. Так что, брат, если у вас дома режим — это твои проблемы, а не её. Я видел, как у Димы дёрнулся висок. Он хотел броситься сразу, но я успел положить руку ему на плечо.

— Сначала выведи её, — тихо сказал я. — Я разберусь.

— Нет. Не в этот раз, — злобно ответил Димон. — Я напомню младшему брату, что значит меня не слушаться.