Книга Телохранитель для мажорки, страница 49 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

— Это ты сама нарисовала? — спросил он спокойно. Но его голос... Это тембр возле моего уха. Меня саму покрыло мелкой дрожью.

— Нет, кот помог, — огрызнулась я, чтобы не дать голосу дрогнуть и не выдать все свои реакции перед ним.

Волков от чего-то не ответил. Просто молча ушёл.

А через пару дней, когда он ездил в магазин, принёс мне новый набор красок. Настоящих, ярких, как в детстве. Я тогда даже не знала, что сказать. Стояла с этими красками в руках и чувствовала, как где-то под рёбрами щемит.

— Те засохли. Эти — живые. Рисуй, пока не надоест, — сказал он так, словно его поступок ничего не значил. Но это не правда. Мне было снова приятно. Куда приятнее, чем огромный букет в сто одну розу, который дарил мне один из воздыхателей.

С тех пор я рисую каждый день.

Иногда — пейзажи. Иногда — его. Только не прямо — силуэт, профиль, руки, тень на стене.

Он, наверное, не догадается, как сильно на меня воздействует его профиль. Да и он сам в целом. А может и догадывается, но усердно делает вид, что ему всё равно.

Так и живём: я рисую, он рубит дрова. Я говорю колкости, он отшучивается. Мы оба делаем вид, что всё под контролем.

Но я чувствую — под этой каменной бронёй что-то шевелится. Медленно, без особых явных сдвигов. Но он держится из последних сил. А я — уже перестаю сопротивляться собственному влечению к нему. И будь я хоть немного опытнее и смелее, я бы могла сама к нему прикоснуться. Но, увы, я умею воевать словами. А вот приставать к мужчине жизнь меня не научила.

Но если он не сдастся первым, то, наверное, тогда я сделаю то, что умею лучше всего.

Я заставлю его нарушить свой же запрет.

В один из дней Артёму кто-то позвонил на телефон. Он у него был кнопочным. Ещё времён Советского Союза, наверное. А может, это чисто для безопасности он использовал такой.

Вот бы мой забрать у него. Даже если не выходить на связь с миром, я бы хотела сделать тут множество фотографий. Себя, природу, Артёма, в конце концов. Но этот гамнюк и бессердечный мудак прячет его где-то в доме.

Услышав голос собеседника, лицо Артёма сначала жутко напрягается, а потом расплывается в улыбке. Такой тёплой и родной, что мне вдруг хочется вскочить на ноги и обнять его. Будто он и есть тот самый парень, который волнует моё сердце.

Ну что за бред я несу?!

Это закрытое пространство сводит меня с ума. Он тут единственный человек, с которым я общаюсь. Конечно, меня будет тянуть к нему. И причина только в этом. А не в том, что он мне и правда жутко нравится. Что я восхищаюсь его силой, разумом, такой простой красотой, что даже пальцы на ногах поджимаются от тепла к его персоне. А вот он... Черствый и бездушный мужлан. Показал, как это — получать удовольствие, и свалил в тёмный переулок.

— Да, Димон. Извини. Сразу не признал тебя, — воодушевлённо отвечает кому-то там Артём. Я же роюсь в тумбочке и ищу свои заколки для волос. Где же я могла их положить?!

— Да что ты говоришь? Малую? А это точно? — голос Артёма меняется, и он вдруг весь напрягается. Я, если честно, тоже замираю, потому что в нижней тумбочке, под папкой с какими-то бумагами, я вижу свой гаджет. Быстро бросаю взгляд в сторону, чтобы проверить реакцию Волкова на мою находку. Вот только он стоит спиной ко мне и продолжает эмоционально говорить дальше: — Блин, конечно, Дим, я помню, какая она у тебя красивая...