Книга Телохранитель для мажорки, страница 39 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

И чем дольше мы сидели друг напротив друга, тем больше я понимал: ужин нам сегодня не светит.

— А сладкого не будет? — поднимает она свои глаза и так смотрит... Нет, она точно сведёт меня с ума.

— Марьяна, ты точно хочешь десерт?

— Да, — смущённо говорит и краснеет одновременно.

Я поднимаюсь на ноги и хочу пойти к тумбе, в которую сложил немного сладкого. Запасы я взял небольшие, завтра докупим необходимое. Но когда выровнялся с ней, не удержался и, схватив за плечи, приподнял резко.

Наши губы замерли напротив друг друга. Да к чёрту указы генерала. Лишним трах не будет. И ей хорошо, и мне. Да и откуда он узнает? У Марьяны вон сколько поклонников было, он же не убил ни одного. И о нашем маленьком рандеву не узнает. Месяц взаперти и с ней в постели уже не кажется таким страшным наказанием.

— Полетаем? — скорее риторически спрашиваю и снова впиваюсь в губы.

Он сбежал.

Просто сбежал, оставив меня на месте, где стены ещё пахли его дыханием, а губы пылали от поцелуя. Сердце колотилось, как ненормальное, а колени подламывались так, что я едва держалась на ногах.

Сам налетел на меня в душе. Довёл до точки невозврата и сбежал. Я так и замерла посреди этого перевёрнутого гроба. Дыхание сбилось. Ноги тряслись в коленках. А между ног пожар. Тело ещё хранило следы его касаний. А губы — вкус.

Нельзя завести девушку, а потом как ни в чём не бывало свалить. Я, конечно, понимаю, что Волков ещё тот гамнюк. Вон всю дорогу надо мной издевался. Но чтобы вот так вот в наглую… Я ему сейчас покажу.

Я прислонилась к двери и закрыла глаза. Его руки всё ещё были на моём теле — я чувствовала каждое прикосновение, словно он не ушёл, а стоял рядом и продолжал меня трогать.

Господи, что он делает со мной?

В душе всё ещё шумела вода, но я её почти не слышала. Перед глазами только его лицо. Его взгляд. Его губы. И его желание, которое я видела слишком отчётливо. Он хотел меня так же, как я его. Но почему остановился? Почему сбежал?

Я выдохнула, встряхнула головой и посмотрела на своё голое тело. Мокрые волосы прилипли к шее, кожа горела. Выпустив тяжёлый вздох, я выключила воду и пошла в комнату.

Так просто сдаваться я не хотела. Это уже была игра. Когда она началась — никто не знает. Да и кто выиграет в итоге — тоже. Но то, что мы играем друг с другом, уже и дураку понятно.

Я достала из чемодана халат — тонкий, шёлковый, с глубоким вырезом. Такой не надевают на встречу к голодному мужику, если не собираются его снять перед ним.

И впервые в жизни я не испытывала стыда от того, что надену его на голое тело. Напротив. Я знала, что делаю. Пусть теперь попробует отвернуться.

И хотя ноги с руками дрожали, я всё равно шла. Я же дочь своего отца: если что-то решила, значит, не отступлю.

Когда я вышла на кухню, он уже сидел за столом. Чистая футболка, волосы ещё влажные, но аккуратно приглаженные. Перед ним — аккуратно разложенные тарелки. Он всё убрал, навёл порядок, как ни в чём не бывало. Сидел, будто железный, с каменным лицом, только пальцы нервно барабанили по столу.

Его глаза вскинулись на меня — и замерли. Он жадно скользнул взглядом по ногам, задержался на бёдрах, медленно поднялся выше… к разрезу халата. Я заметила, как он сглотнул, и меня пронзила волна триумфа.