Книга Телохранитель для мажорки, страница 29 – Татьяна Катаева, Татьяна Огнева

Ага, смейся-смейся, курица деревенская. Ты смотри, зубы свои кобыльи ему показываешь. Она их хоть чистила?

А ты, Марьяна Левшина, чистила зубы сегодня? А? А купалась когда в последний раз? Выть хотелось от безысходности и своей немощности.

А потом эта баба-повариха ему ещё и корзину с продуктами принесла. И правда все таланты решила показать за один раз.

Правда, Артём всё это хозяйство отнёс мне. Дверь распахнул и тыкнул мне эту корзину. А я только и смотрю на его голый, потный торс.

Когда он ушёл, я втыкнула в ту корзину взгляд и дышала этим супервкусным ароматом. В животе урчало, да так, что рев двигателя казался тише, когда машина едет. Но я не взяла ничего. Из принципа и той же вредности. Я значит его сутки соблазняла, и нифига не вышло. А она решила меня обойти. Вот же коза. Я так просто не сдамся.

Я распахнула дверцу и вышла на улицу.

Шлёпнула босоножкой по пыли так, чтобы звук донёсся до обоих. Пусть видят, что я здесь. Пусть эта «соседка» поймёт, что я рядом.

Я пошла к нему — прямая спина, подбородок чуть выше, шаг уверенный, хоть внутри всё бурлило от ревности и странного восторга. Даже страхи забились в угол подсознания. Потому что я собиралась бороться и воевать. Только с кем? С соседкой или же с Волковым?

Ну что, Волков, проверим, кто из нас кого сожрёт первым.

Я сама не поняла, что со мной случилось. Ещё секунду назад собиралась стоять гордо, демонстративно наблюдая, как соседочка вертится возле Артёма с глазами, полными обожания. А уже в следующую — шагнула вперёд и выдала:

— Может, помочь? — голос прозвучал неожиданно бодро, хоть внутри всё сжалось.

Артём поднял на меня взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде усмешки: мол, «вот уж не ждал от тебя такого». Но вслух он ничего не сказал, только кивнул. И правильно, пусть лучше молчит. А то, вечно всё портит, когда открывает свой рот.

Проблема была в том, что я не умела ни веника толком держать, ни с тряпкой обращаться. Но я видела, как соседка, хитро прищурив глазки, уже тянется к ведру с водой, готовая помочь. Думаю, она не только собирается в уборке помогать. Другие услуги тоже может предложить Артёму.

Нет уж. Пусть поищет себе другой объект для щебетания. Он — мой.

Мой?

Ну, не мой, конечно. Но...

Ой, что, Марьяна, «но»? А? Зачем он тебе, а тем более ты ему?

Просто, он мне нравится. Сильно. Я бы подумала, что это каприз, чисто из-за его сопротивления. Но нет... Эти бабочки в животе — совсем по другой причине.

Правда, стоило подойти ближе к порогу, меня как холодным душем окатило. Тёмный дом, щели, паутина, запах сырости… ноги будто вросли в землю. Я бы и шагу туда не сделала. Но… так просто сдаваться? Нет.

— Волков, — выдохнула я, пряча дрожь в голосе, — достань мою сумку из багажника. Надо переодеться.

Он удивлённо приподнял бровь, никак не ожидая, что я серьёзно намерена ему помогать. Осмотрел меня скептически, но молча пошёл к машине.

И вот тут я сама себя удивила во второй раз за день. Я не пошла за угол, не стала прятаться. Ничего подобного. Сняла юбку и футболку прямо у машины.

Ну и что? Он меня уже видел в белье. Хуже не будет.

Но сердце всё равно колотилось, щёки горели. Соседка косила глазами — да, я заметила, как она оценивающе на меня посмотрела. А я специально тянула время: аккуратно сложила юбку, потом футболку. Выпрямилась, одёрнула бельё. Пусть смотрит. Пусть понимает, что не одна она тут с шикарными формами. А то, что они у неё шикарные, я уже успела заметить. Пусть и под лоховской, деревенской одеждой.