Онлайн книга «Кавказская пленница. Строптивая сводная для горца»
|
— Отпусти, — шепчу я, но голос предательски дрожит. Это больше похоже не на приказ, а на просьбу. Мне страшно от его власти надо мной тут… Страшно от своей тотальной беспомощности! Его дыхание касается моей щеки, горячее, чем солнце, и у меня спазмирует диафрагму. Я хочу сопротивляться, хочу остаться сильной, гордой, неприступной. Но каждое его прикосновение ломает во мне силы. Странное чувство оцепенения… На глазах слезы… Мой разум кричит: нет, а тело тянется навстречу, к наглым пальцам, которые теперь опять касаются, но уже не через ткань… Между нами теперь нет преград. Внутри — пожар, и я не знаю, кто я сейчас: женщина, которая злится и отталкивает, или та, что сгорает в его руках. Он смотрит в глаза — долго, пристально. И в этом взгляде я вижу не насмешку, не вызов, а жажду. Сильную, обжигающую, как огонь, что нашел себе жертву. — Ты боишься, — шепчет он. — Я… ненавижу тебя, — вырывается у меня. — Нет. Ты ненавидишь то, что я с тобой делаю. Но от этого тебе только сильнее хочется. Расслабься, Наташа. Сегодня ты останешься целкой, но я тебе преподам урок… Пошел он со своими уроками… Ненавижу… ненавижу его! Я отворачиваюсь, чтобы он не видел, как предательски вспыхнули глаза. Но он уже чувствует — по дрожи моих рук, по моему дыханию. Умелые прикосновения, удар по клитору, пальцы, исследующие каждую клеточку. Губы в миллиметре от губ, но не трогает… Оскорбился… Все вокруг закручивается в воронку, давление в животе нарастает… Мир исчезает. Нет ни гор, ни ущелья, ни камня за спиной. Есть только он. Его ладони, его жар, его неотвратимость. Я все — таки срываюсь в пропасть. Срываюсь внутрь себя. Туда, где смешаны боль, страсть, стыд и сладость. И там — пике. Там — обрыв. Я лечу вниз и понимаю, что не разбиваюсь. Я растворяюсь. В моменте, в свежем воздухе, в его дыхании и взгляде… Когда все кончается, я тяжело дышу, уткнувшись лбом ему в грудь. Стыдно, горько, страшно — и в то же время так сладко, что я ненавижу себя за это. — Я же сказала… Это не любовь, — выдыхаю я, чтобы хоть как — то скрыть свой позор. Капитуляцию физиологии под натиском его опыта… Он гладит мои волосы и тихо усмехается: — А разве страсть требует любви, Наташа? Вы, девушки, вечно любите все усложнять… А правда всегда на поверхности… Он упирается в меня своей каменной эрекцией, не дает отстранится… — В чем правда, Заур? Что ты ведешь себя почти как насильник? Это тоже вообще — то насилие. Жесткая усмешка, цепкие пальцы на подбородке, которые заставляют посмотреть на него. — Наша с тобой правда, Наташа, что ты все равно станешь моей. Просто я позволяю тебе пока играть в эту нелепую игру в строптивость… Не давлю, чтобы ты не начала прикрываться своей жертвенностью и страхами. Нет там никаких страхов. Ты хочешь меня. И я все равно тебя возьму. Ты сама добровольно разведешь передо мной ножки, хоть тебе и будет боязно. Ты дашь мне войти в тебя, дашь почувствовать свою упругую узость. Тебе будет больно, но эта боль неизбежна и она сменится удовольствием. Твои ногти у меня на спине. Царапают и вторят моим толчкам… А потом ты будешь сжиматься вокруг моего члена, нашептывая мои имя. Снова и снова. Как свою молитву… Вот твоя правда, Наташа. |