Книга Развод. Цена одного решения, страница 7 – Софа Ясенева

— На встрече одноклассников в прошлом году, в феврале.

— Тогда какой, чёрт возьми, сюрприз она может тебе приготовить?

Рома встаёт и подходит ко мне. Крепко хватает меня за плечи и смотрит прямо в глаза. Его пальцы впиваются чуть сильнее, чем нужно, будто он не столько удерживает меня, сколько пытается зафиксировать этот момент, заставить меня не отводить взгляд.

— Давай, скажи всё, что думаешь, мне в лицо. Считаешь, я тебе изменяю?

От его близости становится только тяжелее дышать. Я чувствую его тепло, знакомый запах, и это почему-то ранит сильнее всего.

— А ты изменяешь? — растерянно переспрашиваю.

Мысль об этом кажется настолько ужасной, что меня начинает подташнивать. Она будто не помещается в голове, ломает привычную картину мира.

— Это ни в какие ворота, Оль. Я не давал тебе поводов подозревать меня в чём-то таком.

Он говорит жёстко, почти обиженно, но в этом есть и раздражение — явное, не скрываемое.

Астафьев перехватывает мою руку, в которой лежит телефон, и разгибает пальцы. Я даже не сопротивляюсь, слишком это неожиданно. Он выхватывает его и отходит к окну, словно ему нужно пространство, чтобы отгородиться от меня.

Свет уличных фонарей ложится на его лицо, делая его резче, чужим. Он быстро пролистывает сообщения, нахмурившись.

— Ты из-за этого? — вопросительно взмахивает мобильным.

— Считаешь, этого недостаточно? — голос предательски дрожит, хотя я изо всех сил стараюсь держаться.

— О таком спрашивают, Оля. Разговаривают, а не бросаются надуманными обвинениями.

— Знаешь, если бы у нас было всё хорошо, я бы, может, и пришла к тебе с вопросами, — делаю шаг вперёд, но он не двигается навстречу. — Но вспомни-ка, как давно в последний раз мы с тобой разговаривали спокойно? Не перекидывались бытовыми фразами, а именно разговаривали?

Он на секунду замирает, взгляд становится тяжёлым, но тут же уходит в сторону.

— Ты явно назначила меня виновным по всем фронтам. Я не собираюсь оправдываться.

— Какие оправдания? Я просто хочу поговорить.

Слова звучат тише, чем я рассчитывала. Уже без нажима, устало.

— Да поздно уже. Я устал и не хочу выяснять отношения.

С этими словами Рома кладёт телефон на подоконник, как будто разговор для него закончен окончательно, и выходит из комнаты.

Я остаюсь стоять посреди комнаты, не двигаясь.

Спустя пару секунд я слышу шорох воды в ванной. Сначала тихий, потом громче — он включает кран, и этот звук заполняет пустоту, которая вдруг становится слишком заметной.

Вот и поговорили.

Я медленно опускаюсь на край кровати, не отрывая взгляда от подоконника, где лежит его телефон. Всё внутри опустело.

Как это понимать?

Ощущение, будто он извернулся, как уж, так и не сказав ничего конкретного. Ни “да”, ни “нет”. Ни попытки убедить меня, ни желания успокоить. Просто… ушёл.

И от этого становится ещё тревожнее.

Может, всё-таки у него с этой Настей что-то есть?

Мысль прокатывается холодной волной по спине, заставляя поёжиться.

Я дожидаюсь, когда Рома освободит ванную, и закрываюсь в ней.

Сначала принимаю долгий контрастный душ, который всегда помогает мне справиться с усталостью. Горячая вода почти обжигает кожу, я стою под струями, опустив голову, и позволяю им стекать по лицу, по плечам, смывая неприятное ощущение дня. Потом резко переключаю на холодную. Несколько таких переходов — и мышцы начинают понемногу отпускать.