Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 8 – Груша Ерофеева

Брат уже два года в Иркутске, в сельскохозяйственном институте. Учится там как бы от совхоза с гарантированной стипендией.

Провожая, бабушка напутствует меня:

— Смотри там за братом, заботься....

Смешно. Он уже взрослый, горожанин. Да и в школе успел поездить. Я же практически носа со двора не высовывала. Даже не знаю как позвонить по телефону-автомату. И как мне заботиться о брате?

На время экзаменов нас, абитуру, поселяют в общежитие. Интересно. Весело. И я здесь совсем не изгой. Уродка, конечно. Но не дура. Вечером читаю девочкам на память "Евгения Онегина" полностью. Дома бы постыдилась. Засмеяли бы, обозвали. А здесь народ заценил. Одна из девочек позже признается мне, что подала документы на другой факультет. После моего "Онегина" она решила, что не потянет филологический, где вот так запросто наизусть целую поэму.... Это что-то новое для меня. Я уже не хуже всех?

И неожиданно я поступаю. Легко прохожу этап творческого конкурса. Хорошо пишу сочинение. Иду на устный экзамен. Для меня это ужас ужасный. Даже в школе с давно знакомыми поселковыми учителями я впадаю в ступор. Иной раз просто дар речи теряю. Мне сложно общаться вживую. Боюсь чего-то? Да. Что начнут кричать на меня — ты дура! Выведите эту идиотку из класса! Все время жду чего-то подобного.

На устном иду отвечать самая первая. Не от уверенности, а из-за дикого страха. Боюсь, постою под дверью и упаду в обморок. Попадаю к неожиданному экзаменатору — ласковому дедушке с добрыми глазами. Мы мило беседуем и он.... ставит мне пятерку! А пятерка означает, что я поступила. И мне не нужно больше сдавать историю — которую я люблю и знаю и самое страшное — английский язык, он велся в школе через пень колоду и знания у меня почти никакие.

На первую "пятерку" прибегает представитель приемной комиссии — молодой и энергичный. Ворчит, но утверждает. Через несколько лет он поставит мне госэкзамен "автоматом".

Училась я самозабвенно. А жилось сложно. С деньгами было туго. Папа, вечный "борец с режимом" и "за правду", не особо задумывался о доходах семьи. "Будет день, будет пища" — глубокомысленно повторял он. Мамина скромная зарплата и бабушкин доход с продажи молока — не пошикуешь, когда в семье два студента и еще третий ребенок — сестра, которая родилась с большой разницей в возрасте с нами и стала символом родительского воссоединения после очередного и самого бурного семейного скандала "на почве ревности".

Несмотря на трудности с деньгами в семье, свои десять рублей я получала почти каждый месяц. Жила в режиме строжайшей экономии. После пыталась вспомнить, сколько пирожных съела за пять лет студенчества. Вряд ли больше десятка.

Но огорчало другое — мои вечные скитания по разным неприятным чужим углам. Бытовая неприкаянность вымораживала мне душу. Как же я скучала по своей комнатке за печкой, куда я могла забиться и пару часов побыть одной.

Самое смешное — в Иркутске жила моя родная бабушка, мамина мама с младшей дочерью, внуком и переменным составом зятьёв. У бабушки был трехкомнатный дом в бывшем рабочем предместье. Тетка жила в этом же дворе, но в своем доме. Именно к бабушке я и приехала к началу занятий первого курса. Выяснилось, что мест в общежитии всего три на курс и они достались льготникам из неполных семей.