Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 10 – Груша Ерофеева

Елена Наумовна помнила наизусть «Муху-Цокотуху» и радостно декламировала мне её при любом удобном и неудобном случае. Пряталась с лекциями на общей кухне, под одеждой в прихожей — она находила и декламировала, скрывалась в ванной — и мне ограничили время пользования, «чтобы не отсыревала квартира».

Последней каплей в нашем с Еленой Наумовной сожительстве стал маньяк.

В Иркутске тогда искали серийного маньяка. Он убивал девушек. В городе работала бригада столичных сыскарей. Наш дом — старинный, с большим подвалом и чердаком — стоял в глубине, скрытый от глаз густым сквериком, и вызывал подозрение как возможное место обитания маньяка. Об этом нам сообщили милиционеры и настаивали на бдительности. Не ходить по одной, не гулять ночами. А еще старый дом с коммунальными квартирами был буквально напичкан студентками — многие комнаты сдавались. Идеальное место преступления.

Елена Наумовна распереживалась от новостей. И как-то ночью разбудила меня с жалобой на высокое давление. Вызвали скорую.

— Иди к дороге, встречай. Скорая не найдет дом.

Меня учили слушаться старших. Я пошла встречать скорую.

Темноты я боялась всегда. Панически! Даже в родном доме сбегать ночью в туалет было серьезным испытанием для меня. Воображение рисовало непонятно что, но жуткое. В тот раз воображение работало в конкретном направлении — маньяк и убийство.

Но все обошлось. Встретила и даже вышла из дверей дома проводить бригаду «скорой помощи».

— Убегай от нее. Она же тебе всю кровь выпьет... — советовала врач.

Легко сказать «убегай». А куда?

Нервишки не выдержали, и я расплакалась во время телефонного разговора с мамой. На удивление, традиционного «поменьше поссышь» я не услышала. Мама приехала в командировку, забрала меня от старушки-вампирши и пристроила меня к еще одной коллеге. Та не была старушкой. Но пить кровь тоже умела.

Продолжились мои скитания по разным добрым и не очень людям.

Классики обычно о сексе писали обтекаемо. Никакого натурализма. По поведению главных героев мы лишь догадываемся. Главная героиня томно улыбается и потягивается наутро — значит, всё между ними прекрасно. Она «в смятении» — значит, что-то пошло не так. Что? А догадайся, читатель. Даниил Хармс, кажется, в одном из своих рассказов эротическую часть сюжета обозначал словами «И всё завертелось».

Секс — часть нашей жизни. Люди могут лечь в одну постель врагами, а встать единым организмом. И наоборот. Потребности и вкусы партнера могут отвратить от него бесповоротно. И ничего тут не предугадаешь, не высчитаешь по его «дневному» поведению.

Никаких отношений с мальчиками у меня не было. Ни провожаний, ни так называемой дружбы, ни тем более поцелуев. Это всё было у настоящих девочек. Красивых, уверенных. Прыщавым уродкам внимания мальчиков не полагается.

Я не умела одеться. Не могла себя подать. Для этого нужно было понимать свои плюсы. А у меня сплошные минусы. Недоразумение в очках.

Только однажды папа высказался о моей внешности без оскорбления или насмешки. Я была после бани, раскрасневшаяся. Папа сказал:

— Если бы кто тебя сейчас увидел — влюбился бы...

Я берегла эти слова в своей памяти как драгоценность. Неужели и в меня можно влюбиться?

У меня не было поддержки старшей мудрой женщины. Единственный совет по поводу внешности дала мне, еще детсадовке, бабушка: