Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 57 – Груша Ерофеева

— Всё было совсем не так! — Возразил муж. — Ты это себе придумала. Ты ненормальная!

«Ты ненормальная!» — Было сказано в мой адрес впервые.

Первый год слился в моем сознании в круглосуточную битву на выживание.

Нам обоим нужно было выжить: и сыну, и мне. И, кажется, мы справлялись. Я даже не сошла с ума. Или все же сошла? Сумасшедшие же не знают сами про то, что они сумасшедшие. Червячок сомнения копошился в моём подсознании.

Предстояло еще одно серьёзное испытание — первый визит к родителям мужа. Это тяжело физически — проехать и пролететь через всю страну с маленьким и очень неспокойным ребёнком. И тяжело психологически — за год отношения с родителями мужа остались довольно формальными. И я понимала, что меня будут изучать, безжалостно препарировать, как лабораторную мышь. Рассматривать под микроскопом мои пороки и изъяны. А соответствую ли я высокой чести быть женой их Кирюши? Первая невестка не соответствовала. Хотя она была не чета мне: красавица и дочка доктора наук, выпускница столичного ВУЗа, с музыкальным образованием.

Мне нечего было надеть. Вот кроме шуток. Нечего! Все самое новое и лучшее я распродала в первые месяцы беременности. А нового в моем гардеробе не было ничего. Совсем! Даже белья! И купить негде, ведь дефицит мне теперь недоступен. Да и не на что.

Выкраивая время минутами, сшила по главному журналу российских провинциальных модниц «Бурда» летний сложный жилет из белого батиста. Ну хоть что-то... И однажды обнаружила на нём мокрые красные трусы Кирилла. Почему на нём? Почему именно мокрые? Трусы окрасили белый батист стойким пятном. Жилет на выброс. Так жалко времени, которое я отрывала от необходимого мне сна. Соседка-бабушка, которая какого-то чёрта заходила к нам, хоть её и не звали, успокоила меня:

— Ты не к чужим едешь, а к родителям. Тебе свекровь столько накупит обновок!

Шесть часов над страной я летела с голой грудью. Верный способ успокоить ребёнка, который не мог расслабиться, уснуть, выворачивал мне руки и плакал. Самолёт был полон. И я точно знала, что в нем есть не меньше десятка людей, готовых выбросить нас с сыном, не раздумывая. Ребёнок мешал пассажирам. Моя голая грудь вызывала неудовольствие пассажирок. Презрительное «фи» так и текло из их глаз.

Кирилл, увы, был мне не помощником. Перед вылетом он решил непременно доесть завалявшуюся в холодильнике колбасу.

— Ну не выбрасывать же? — негодовал он в ответ на мои уговоры не делать этого.

В итоге весь перелёт он маялся с поносом и не отходил далеко от туалета. Добрались до места мы усталые: Стёпка весь на нервах, натянутый как струна, я выжатая как лимон и Кирилл с пустым кишечником.

Кишечники мы заполняли в гостях целый месяц. Мы ели дома. Мы ели на даче. Ели вкусно. Ели все вместе. И по одному. Нас откармливали, словно мы из голодного края. В Сибири, в представлении родителей Кирилла, люди живут на грани голодной смерти. Собственно, в начале 90-х почти так и было. Средняя полоса России спасалась своими овощами и фруктами. Сады здесь на каждом шагу. В сезон на рынке всё за три рубля ведро.

Сады меня потрясли! Я впервые видела, как растут на деревьях яблоки. А ежевику и вовсе не признала, решила, что это какая-то разновидность малины. И ещё меня потрясла земля! Чёрная и жирная! Да в такую ткни палку, и она прорастет. Это не наша зона безнадежного земледелия. Когда или сгорит на солнце днем, или замёрзнет при минус ночью даже в июне и в августе.