Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 24 – Груша Ерофеева

Шутя выясняют у меня, отличаю ли я их? Конечно, отличаю. Это с первого взгляда они одинаковые, а характерами — совсем разные.

— Скажи, какие здесь книги мои, а какие Лёшкины, — спрашивает Женька. Оба притихают. Ждут.

— Ну, это просто. Вот эти приключения — твои, Женя. А «Платон» — это Алексея. Угадала?

Двойняшки смеются. Похоже, я прошла тест.

Неожиданно в моей общаге рано утром нарисовалась тётя Маруся. Приехала к врачу. В глазах ужас. Она жуткая трусиха. Женщина всю жизнь живет одна. Руководит отделом. Курит и даже иногда ругается матом. Но при любом подозрении на болезнь вся её уверенность улетучивается. И остается одинокая испуганная женщина, с которой я хожу по врачебным кабинетам, держу за руку, отвлекаю разговором в тяжелые минуты ожидания своей очереди. Зря она упала духом. Да, есть диагноз. Но не страшный. Надо наблюдаться.

Вечером выдохнули, успокоились, и у нас неожиданный гость. Пришёл Женька, без брата. Что само по себе уже удивительно.

Упс! Тетка запросто может устроить демарш. Мужчина, офицер, один — и в гостях у девушки. Это ведь заявка?

Но тётя неожиданно любезна. Женя безупречно воспитан. Улыбчив. Вежлив. Мы все в этот вечер образцовые и правильные.

— Какой хороший мальчик. — От тёти так и веет благостью.

Провожаю образцового кавалера до дверей, и он задает неожиданный вопрос:

— Тебе не показалось, что Кирилл как-то не очень охотно поехал за семьей?

Вот уж об этом я говорить не буду. Ни с Женькой, ни с кем другим. Я сама не очень понимаю, что у нас происходит. Не хочу облекать в слова. Пока слова не сказаны, можно делать вид, что ничего нет.

Кирилл возвращается один. «Предсказуемо», — хихикают девочки. Оказывается, это уже не первая поездка Кирилла за семьёй. Но Инночка возвращаться не хочет.

— Решили пока не ехать. Дома у неё много помощников. А здесь будет тяжело. И холодно зимой лететь. Побоялась засудить сына. Да и город этот, ты прав, Саня, здесь могут жить только идиоты.

Дело, конечно, не моё. Но задумывается ли Инночка, что её молодой муж уже долгое время без женщины? И кто бы другой, может, и потерпел целибат, но точно не этот. У него же скоро пар из ушей пойдёт. А жена точно знает половую конституцию мужа? Кому как не ей знать. Очень уверена в его любви? Словно отвечая на мои мысли, Кирилл со смешком рассказывает:

— Тесть ей говорит: «Смотри, походят к нему разные журналистки, не случилось бы чего...»

Никто не смеется в ответ, и тему не развивают. «Разные журналистки» — это же про меня? Только вот это не я прилипаю к нему при любом удобном и неудобном случае, а он.

Наши веселые посиделки: семейная чета антисемита, двойняшки, две сестры — подружки Ирины, продолжаются с еще большим размахом. Иногда прибивается еще один гражданин — симпатичный молодой человек. Весь в раздрае. Одно время ищет себе девушку по объявлению в газете. И вдруг заговорил о монашеской стезе. Что-то бросает его из крайности в крайность.

Старшая сестра Надя — музыкальный работник в детском саду. Высокая, стройная, резковатая. С печальной личной историей в прошлом. Была у нее любовь с офицером из «нашей» части. Дружили тесно. А потом он уехал в отпуск к родителям и вернулся к месту службы с новобрачной — западной девушкой.

Постоянно слышу это противопоставление: приезжие западные и коренные. Приезжие убеждены в своем безусловном превосходстве. Они лучше коренных во всем, и это не обсуждается. Это непреложный факт.