Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 21 – Груша Ерофеева

Дверь открывает молодой мужчина. Боже! Куда мне деть глаза!?

Смотрю на Сашу с Ирой — они спокойны. То есть это обычное явление? Он голый!

— Привет, Саня. — жмёт он руку мужчине. Кивает нам с Ирой. — Проходите.

Этот голый и есть хозяин квартиры. Крепкий. Мускулистый. На голове копна каштановых кудрей, ну как у Вани-гармониста. Он чуть отходит, отворачивается, и я тайком бросаю взгляд. Уф, не совсем голый. В пёстрых семейских трусах. На крепком заду трусы внатяг. Как там они спереди — на это я не решусь взглянуть.

Всё же странно. Офицер, учился в Москве, а при гостях в трусах. В нашей деревне так не принято выходить даже к семье.

С дивана навстречу нам поднимаются два одинаковых с лица. Слава тебе господи, одетые.

Ребятки славные. Высокие, сухощавые. С узкими бедрами и широкими плечами пловцов. Лица простые русские. Волосы блондинистые. Глаза с хитрецой. Ребятки улыбаются не особо широко. Видно, что знают ценность неженатых лейтенантов в нашей сибирской мухосрани. Высокую ценность!

Единственная комната заставлена разнокалиберной мебелью. Разложенные диваны — здесь ночуют три человека. Шкафы.

— Это я всё по комиссионкам покупал. — Ловит мой взгляд на обстановку Кирилл. — Когда нам квартиру дали, перевезли из общаги только коробки с вещами, они у нас еще с Москвы. Все комиссионки обежал...

В магазинах пусто. Мебель, если и продается, то по талонам, по блату. У меня в общаге новый диван, моя гордость. Купила мама. Она и есть тот самый блат — работает в торговле, распределяет дефицит, импортные вещи.

У Кирилла блата нет. Зато у него есть квартира! Служебная — от военной части. В центре города. Для меня — это мечта и, похоже, несбыточная. Журналистам тоже выдавали квартиры довольно быстро — от обкома комсомола или обкома партии. Мне успевают рассказать, как это было, когда редактор на планёрке спрашивает:

— Кому нужна новая квартира?

— А в каком районе? Нет, вот там не нужно, подождём вариант интереснее.

Но я пролетела той самой фанерой над Парижем. Приехала в год развала системы, и рассчитывать теперь не на что. Понятное, отработанное десятилетиями взаимодействие власти и журналистов сломано. А что возникнет на руинах — никто не знает.

Кирилл быстро мечет на низенький столик еду. У офицеров есть продуктовые пайки. На столе рыбные консервы и даже сливочное масло. Мне одной на талон полагается 20 граммов масла, если, конечно, я решусь выстоять за ним длинную очередь. А тут сразу лежит полугодовой кусок.

За разговором Кирилл пускает по кругу стопку фотографий:

— Инна прислала. Красивая у меня жена! Она украшение моего дома!

На фото черноглазая милая девушка с ребенком на руках. Она себе нравится. Я бы даже сказала — в восторге от себя.

— Когда поедешь за ними? — Спрашивает Саша.

— Не знаю. Она пока не хочет возвращаться. Там вокруг неё и сына все крутятся. Утром бабушка помогает, вечером тёща. Тесть на подхвате. Там тепло. Фрукты. Она дома. Ты же помнишь, как она плакала здесь первый месяц?

— Да, наш город — пристанище для идиотов, — смеётся Саша. — Каждому местному нужно выдать паспорт идиота.

Офицеры и Ирочка (местная, коренная) дружно смеются.

— Инна не успела в этой квартире пожить? — спрашиваю я, оглядывая откровенно грязную квартиру. Чёрт меня дёрнул! Какое мне дело! Но это замечание про местных идиотов цепляет меня.