Книга Серая шейка. Непридуманная жизнь, страница 25 – Груша Ерофеева

— Местные девушки хорошие, но посадка у них низкая. — Смеется один из офицеров.

И нарывается на резкий ответ Нади:

— А у твоей жены, хоть и не местной, разве высокая посадка?

Низкая посадка — это речь про короткие ноги. И Наде, высокой и длинноногой, брошенной ради привозной западной жены, слышать такое особенно обидно.

Я помалкиваю. Я местная. Хоть и предки мои высланы в Сибирь при Екатерине Второй из Польши и ни с кем из местных азиатских народов не роднились, только с такими же переселенцами. Я блондинка с мягкими, северо-русскими чертами лица. Но «местная», а значит хуже. И ростом не вышла. Одна в семье маленькая. И ноги короткие. Об этом — что короткие — мне неоднократно намекала мама.

— Как-то попа у тебя низко. Да и грудь тоже низко висит.

Эти её замечания я, понятное дело, считываю как короткие ноги и отвисшая грудь. Нахожу в библиотеке способы, как проверить. Измеряю ноги от сустава — да, точно не длинные. Подкладываю карандаш под грудь — и он не сразу падает, значит грудь отвисшая. Она большая, тяжелая, при том, что сама я исхудала за годы голодного студенчества. Да, мама права, моё тело не достойно любования. Совсем другое дело — младшая сестра. У нас разница 13 лет. И ноги у сестры длинные. Об этом мама говорит со счастливой улыбкой:

— Она совсем другая. Не похожа на тебя. И волосы у нее сильные, густые, не твои три волосинки.

Сестренка растет иначе. С такой большой разницей со старшими она словно единственный ребенок в семье. И любимый.

Вся наша компания собирается либо у Кирилла, либо у меня в комнатке. Неизбалованная обилием друзей и непривычная к шумным вечерам, я наслаждаюсь общением. Народ все интересный. Все что-то умное читают, делятся своими идеями. Даже Саша, с его монархическими заскоками, не напрягает. И никаких возлияний. Никаких пьяных приставаний, которыми обычно заканчивались посиделки с коллегами во время практик в газетах.

Сложно, конечно, угостить такую ораву. В магазинах пустые полки. Выручают продуктовые передачи от родителей, все же своя картошка и даже мясо.

Однажды Кирилл печет калачики для всех на моей плитке. Оказывается, в семье готовит он. Инна не умеет готовить и не хочет. Она для любви и красоты. Уборка и стирка тоже на нём. И он говорит об этом с гордостью.

Мы все слушаем много его рассказов о жене. О том, что она красавица. Первая красавица в классе! О том, как Кирилл со школы в неё влюблён и безответно. Только в Москве бывшая одноклассница обратила на него внимание. Он практически отвоевал Инну у её более ярких поклонников.

Инна ему много пишет. Рассказывает подробно, как гуляла и что читала. Её проникновенные письма мужу о высоком, о планах изучить труды мыслителя такого-то и такого-то. И он, гордясь, пересказывает нам. Она ещё и умная!

Постепенно в компании я узнаю историю этой еще одной странной для меня семьи. Кирилл и Инна поженились еще в студенчестве. В Москве была шикарная свадьба. У Инны какая-то крутая и непонятная мне профессия, связанная с компьютерами и программами. Она для меня почти как небожитель. Я видела-то компьютер разок за свою жизнь. И вот ей с дипломом московского вуза пришлось ехать к месту службы мужа — в нашу мухосрань. Хоть и в областной город, а не в отдаленный гарнизон. Но в Сибирь. Где Инночке, такой красивой и талантливой, придется прозябать.