Книга Не буди Лихо, страница 58 – Александра Стрельникова, Этта Гут

Иевлев прервал Николая нетерпеливым жестом, и он, смирившись, кивнул:

— Дальше… Белая рубашка. Другая. Не та, что была на Иване с утра.

— Откуда вы это знаете?

— На этой были характерные замятины. Словно ее только что вынули из багажа.

— Вы наблюдательны…

— Несколько лет назад я занимался изучением некоторых аспектов распределения внимания у человека. Экспериментировал сам на себе и с тех пор не могу избавиться от привычки замечать подобные мелочи и на их основании строить логические выводы. Чем только не увлечешься, живя в одиночестве в глуши… — Орлов развел руками, словно извиняясь. — На чем мы остановились? Ах да… Свежая рубашка. Галстук. Булавки в нем не было. Часы в жилетном кармашке — не знаю какие. Он их не вынимал, а цепочка серебряная, не новая.

— Какие-то другие украшения? Запонки?.. — Орлов призадумался, и Иевлев невольно затаил дыхание — они подобрались к тому, что, собственно, и интересовало его в первую очередь.

— Ничего не могу о них сказать. Не видел.

Олег разочарованно отвел глаза.

— Хотя… — задумчиво проворчал Николай. — Что-то его раздражало весь вечер… Что же? Он постоянно одергивал один рукав пиджака, потому что из-под него слишком далеко высовывался манжет рубашки… Если бы мне было позволено строить предположения, я бы сказал, что одной запонки у него просто не было… Вот оно! Это ведь именно то, что вам было надо, господин Иевлев? Не так ли? Хотелось бы только понять, что я только что сделал — погубил или защитил Ивана…

На следующее утро Иевлев получил возможность убедиться в правоте Николая Орлова и всех остальных, кто предупреждал его: в деревне с ним говорить не станут. Все, к кому бы он ни обращался, в момент тупели, не понимали его вопросов и, казалось, вообще едва-едва умели говорить. Олег злился, и это лишь усугубляло положение.

Он вернулся в поместье Орлова — здесь, по крайней мере, с ним общались. Он еще раз придирчиво допросил Глафиру — кухарку Николая Станиславовича, а после и Никифора, которые, даже несмотря на приказание барина, отвечали на его вопросы неохотно. Потом побеседовал с Михаилом Румянцевым и хотел уже вновь приняться за Александру Павловну, но с раздражением выяснил, что она только что уехала куда-то с Никифором. — Я никому не разрешал покидать поместье! — бушевал он, расхаживая из угла в угол по кабинету Орлова, чем необычайно нервировал Мушку.

— Не знал, что мы под домашним арестом, — невозмутимо откликнулся Николай и, отвернувшись, демонстративно зашелестел бумагами.

— Куда она могла отправиться? — уже сбавив тон, спросил Иевлев.

— Да куда ж тут денешься? Может, в деревню. А может, до городка у станции железной дороги — по магазинам пройтись. Или чтобы просто прокатиться. Никифор нашел в Александре Павловне родственную душу. Я-то не люблю лихачества.

— Кататься, значит?

— Я только обрисовал вам все имеющиеся возможности.

Нетерпение снедало Иевлева. Не имея сил сидеть в доме, он оделся и пошел по укатанной до блеска снежной дороге прочь от поместья. Николай из окна своего кабинета проводил его долгим взглядом.

— Вот не деревенский человек, — качая головой, заключил он. — Не умеет жить медленно. Все торопится куда-то, а потому решает поспешно, не замечает, не осмысливает, просто не воспринимает простых, текущих в естественном ритме вещей. Реагирует только на критические ситуации. Видит только их. А потому такой злой, дерганый.