Книга Не буди Лихо, страница 149 – Александра Стрельникова, Этта Гут

— Нет. Дело в том, что мой муж... Я не знаю, с чем точно это связано, но граф Василий Орлов ненавидел магию и всех магических существ.

— Но он ведь знал о том, что вы владеете даром, когда сватался к вам?

— Знал. Я... Я считала, что должна сказать ему об этом.

— И что же?

— И он сразу сделал себе оберег. Иван Димитриевич Чемесов сказал мне, что такие есть у всех служителей закона. Они носят их для того, чтобы избежать магического влияния на себя. Вот такой был и у мужа...

Горчаковин кивнул:

— Да, такой камень упоминается в отчетах полиции. Он был на графе тем вечером, и теперь понятно, чьего влияния на себя он пытался избежать и по каким причинам вы не смогли защитить себя своим магическим даром... У меня все. Передаю защите право вызывать своих свидетелей.

Зельдин поднялся со своего места:

— Я вызываю в качестве первого свидетеля защиты Анисью Родионовну Серякову, — и, повернувшись к присяжным, пояснил. — Эта пожилая женщина много лет прослужила в семье Румянцевых. Сначала как служанка госпожи Ирины Румянцевой, а потом вынянчила ее детей — сначала Александру, а потом и Михаила. Анисья Родионовна, проходите сюда и станьте вот здесь, чтобы ваши слова были слышны всем. Я буду задавать вам вопросы, а вы должны отвечать на них чистосердечно и правдиво, ибо от этого зависит судьба ваших воспитанников.

— Не сомневайтесь, я все расскажу.

— Прекрасно. Тогда скажите мне, пожалуйста, вы узнаете эту вещь?

Зельдин поднял руку, в которой держал тетрадь, переплетенную тисненой кожей. Александра вздрогнула, сжимаясь на своем месте.

— Да. Это дневник моей покойной барыни Ирины Никитичны Румянцевой, пусть земля ей будет пухом. До недавних пор он хранился у меня, не сожгла я его, как наказывала хозяйка, дура старая.

— Вот как? До недавних пор?

— Да. Потом Сашенька нашла его…

— Когда это произошло?

— Да вот в тот самый день, когда отправился к лешему в зубы Васька Орлов!

— Я вижу, вы не больно-то жаловали супруга вашей воспитанницы?

— А было за что?

Зельдин деликатно прокашлялся и продолжил:

— Госпожа Орлова прочитала дневник своей матери?

— Ох, да. Я отобрала тетрадку, да было уж поздно…

— То есть, тетрадь вновь вернулась к вам.

— Да. — И что же потом?

— Потом, когда я поняла, что этот одноглазый, — старушка кивнула на Чемесова, — все знает про Мишу, я отдала тетрадку ему. Барыня Ирина Никитична доверила ее именно мне, вот я и рассудила, что имею право распорядиться ей по своему разумению.

— Нянюшка! — простонала Александра, не веря своим ушам.

«А ведь я обвинила Ивана Димитриевича в воровстве!» — мелькнуло у нее в голове.

— Муженьку твоему бывшему, место в аду, деточка. А пока ты будешь носить эту черноту на сердце, зло будет жить и грызть тебя заживо! Твоя матушка сумела справиться с бедой, сможешь и ты.

— Благодарю вас, Анисья Родионовна. Итак, господа судьи, господа присяжные заседатели, мы с вами убедились, что эта тетрадь, с содержимым которой мы непременно познакомимся несколько позднее, была обнаружена и, главное, прочитана графиней Александрой Орловой в вечер убийства.

— Господин Зельдин, но какое отношение дневник, который писала мать Александры и Михаила Румянцевых, может иметь к убийству, произошедшему более чем через десяток лет после ее смерти? Не кажется ли вам, что вы злоупотребляете временем господ присяжных и уводите суд в сторону от исследуемого им вопроса?