Онлайн книга «Не буди Лихо»
|
— Нет… — Нет? Взгляд Александры словно приклеился к стиснутым на коленях рукам: — Моего супруга, скорее, позабавило то, что Миша оказался его сыном. Он смеялся и твердил, что давно не слышал ничего приятнее. Дескать, моя мать все ж таки расплатилась с ним сполна. — Но тогда… Александра наконец подняла на Зельдина огромные глаза, в которых вновь плескался ужас, пережитый ею тогда: — Я сама не знаю, как решилась на это, но я… Я потребовала развода… Сказала, что не останусь в его доме и дня. Жить с ним дальше? Это было бы хуже инцеста, омерзительней скотоложства. Я скорее готова была умереть, чем оставить все как есть. Если бы по злосчастью Миша не оказался тогда в саду под окном, муж убил бы меня. И слава небесам, если так! Потому что тогда он, именно он, сидел бы сейчас на скамье подсудимых, а я бы не испытала того унижения, через которое вы провели меня и моего брата только что! — Не вижу, что в этой драме может унизить вас, Александра Павловна. Или Мишу… Я закончил, господа судьи, уважаемые присяжные заседатели. Коронный судья поднялся со своего места, остальные участники процесса тоже зашевелились, словно просыпаясь. По залу прошелестел ветерок негромких переговоров — присутствующие обменивались впечатлениями от услышанной истории. — Объявляется перерыв в слушаниях до завтрашнего утра. Я думаю, всем нам стоит хорошенько обдумать то, что мы только что узнали. Следующий день должен стать решающим, господа. Мы заслушаем заключительные речи обвинения и защиты, а потом, после того, как подсудимый тоже получит возможность высказаться, вам, господа присяжные заседатели, предстоит вынести свой вердикт. Не сомневаюсь, что он будет взвешенным. Глава 66 Александра шла из зала, почти ничего не видя перед собой. Поддержка Николая Станиславовича была более чем символической — он сам чувствовал себя потрясенным не менее. Еще бы! Узнать подобное о своем брате и выяснить, что у тебя есть родной племянник, который находится под судом за убийство… И кого?! — Пойдемте, я провожу вас домой. Александра вздрогнула и, резко развернувшись, с облегчением уткнулась лицом в грудь Ивана. Наконец-то слезы нашли выход и неостановимым потоком хлынули из глаз. Она рыдала, сминая пальцами лацканы его пиджака, враз промочив теплой соленой влагой рубашку. — Николай, прошу тебя, позаботься о транспорте. И смотри, чтобы он был с закрытой кабиной. — Да, да, конечно… — Простите меня, Иван Димитриевич, — всхлипывая и заикаясь, шептала Александра. — Я оскорбила вас совершенно незаслуженно, а потом не находила решимости извиниться… — Я не обиделся, Александра Павловна, и ждал только, когда вы позволите мне сказать вам об этом. Хотя… По правде сказать, мне было больно. — Простите, простите меня. — Ну, успокойтесь, не надо больше слез. — Мне кажется, я не плакала столько даже в детстве, а уж в последние годы и совсем… — Не пугайте меня! Вы же не собираетесь прямо сейчас излить на меня все, что вам удалось скопить за это время?! Я вымокну до нитки! — Иван с притворным ужасом округлил глаз, нежно снимая с ее щеки очередную по-детски крупную слезу. — Простите меня, — Александра начала судорожно нащупывать в ридикюле носовой платок. — Иван, — подошел запыхавшийся Николай, — паромобиль ждет. Александра Павловна, позвольте проводить вас. |