Книга Прикладная рунология, страница 121 – Дайре Грей

— А что потом?

— Потом? — хозяйка дома глотнула настойки. — А потом — сказка. Кристиан мена забрал. Привез на одну из квартир в центре. Я сбежать пыталась. А ему надо было найти подход к ночному императору. Уж не знаю, зачем… Тогда я не слишком во все вникала. Он начал спрашивать, я ругалась и не говорила. Потом меня выкрасть попытались, Хартман с Кристианом тогда знатно развлеклись. В итоге, в Веселый Двор мы вернулись втроем. Кристиан о чем-то долго с императором разговаривал, потом они пили и играли. В карты. Хартман тоже пил, но еще меня караулил. Чтобы не сбежала. Я и сидела смирно. Кристиан выиграл. Император рассмеялся. Оказалось, что играли они на меня. И Великий герцог забрал свой выигрыш.

Вот и вся романтика… Ставка, карты, выигрыш. Неудавшаяся кража, обернувшаяся далеко идущим приключением.

Милисент покачала головой, не зная, что говорить. И стоит ли вообще говорить. Чужая жизнь оказалась странной и увлекательной, можно было бы отнестись к ней, как к сказке, но… Рыжая воровка сидела напротив. Живая. Настоящая. Оставившая позади страшную жизнь.

— Как? Как ты смогла?

— Стать такой? Не сразу. Далеко не сразу. Сначала-то дурила, конечно. Возмущалась, ругалась. Кристиан смеялся и тащил в постель. Потом голова включилась. Я поняла, что живу почти в центре столицы. Сплю на чистом. Ем свежую, горячую еду, приготовленную не мной, моюсь в горячей воде каждый день. Могу одеваться так же, как и модельки в журналах. Могу спать до обеда или гулять, где мне вздумается. И не бояться. Ничего больше не бояться.

Не бояться — это счастье. Баронесса знала, что такое отсутствие страха. Такое блаженство дано понять не каждому. Вот почему Ульрике догадалась о побеге. Она просто тоже знала, что такое страх.

— Первый год я вообще ни о чем не думала. Жила, как птичка в золотой клетке. Ела, спала, одевалась в шелка, ходила с Кристианом по ресторанам и театрам, училась за собой ухаживать. Волосы, ногти, кожа. Плыла себе по течению, даже не вспоминая о прошлом. Братцы мои так в Веселом Дворе и остались. О матери вспомнила один раз, Кристиан нашел могилу. Оказалось, пока мы по столице мотались, в деревне какая-то болезнь прошлась. Многие не выжили. У меня остались только брат и сестра младшие. Обоих забрали соседи на время, но герцог дал им денег, этого хватило, чтобы младших прокормили и помогли устроиться. Больше я о них не слышала.

Неудивительно. Овдовев, баронесса тоже о своей родне ничего не узнавала. Хватило того, что должности и места им сохранили, а дальше… Дальше ее не касалось. Пусть сами выкручиваются. Она со всеми и давно уже расплатилась.

— Проснулась я тогда, — продолжала рассказывать Ульрике, совсем не пьянея от настойки, — когда Кристиан вдруг перестал приходить. Пропал почти на неделю. А я испугалась. Вдруг поняла, что без него я — ничто. Приживалка. Пустое место. Из квартиры меня выгонят. Платья много не стоят. А драгоценности и вовсе не дороги, если их заложить. Тогда голова и заработала. Кристиан вернулся, я начала спрашивать, а он вдруг огрызнулся. Сказал, что не моего ума дело. Мы поссорились первый раз. Мне пошло на пользу. Я начала думать. Считать. Считать я всегда умела хорошо, вот с буквами не задалось, а деньги… Когда считать умеешь, быстро понимаешь, разницу в положении. Я и поняла. Да, то, что у меня было, мне казалось дворцом и золотом, но на деле… Для Великого герцога мои причуды вряд ли стоили много. А уровень оставался где-то рядом с певичками из театра, которых берут в содержанки. Тогда-то я и поняла, что и представления, и рестораны, которые мы посещали, были из полусвета. Из тех мест, куда прилично ходить с любовницами, но не с женами. И что ни одна аристократка в такое место и шагу не сделает.