Книга Пленница Золотых Песков, страница 27 – Тина Солнечная

— Ты прекрасна, — тихо произнёс он и опустился на колени.

Он прикоснулся к моему животу — осторожно, почти благоговейно. Масло тёплым лучом коснулось кожи, и его пальцы начали рисовать на мне знаки. Они будто оживали. Светились. Дышали.

Он провёл по линии бедра. Затем — ниже. Рисовал, медленно, выверенно, будто знал каждую точку, где прикосновение вызовет дрожь.

Целуя мой живот, он шептал что-то на языке, которого я не знала. Но это словно и не надо было понимать.

Он поднялся, и я посмотрела на него — вся, до самых глубин, заворожённая.

Он взял мои руки в свои ладони. Нарисовал на запястьях символы, скользнул вверх — к плечам. Взгляд у него был сосредоточенный, но тёплый. Жадности в нём не было. Только… одержимость.

— Повернись, — прошептал он.

Я повернулась.

Он провёл маслом по моей спине. Ласково, почти лаская. Пальцы шли по позвоночнику, по пояснице, по лопаткам, чуть касаясь, чуть обжигая. И вся магия вокруг закружилась ещё быстрее — будто чувствуя мою дрожь. И где-то между дыханием и светом внутри начало разгораться желание — тёплое, нежное, стыдное.

И я не знала — это магия, он, или… я сама.

Он продолжал чертить на моей спине. Масло скользило по коже, пальцы — за ним. Символы загорались один за другим, будто подчиняясь не заклинанию, а моему дыханию. И дыхание сбивалось. С каждым его касанием.

Я стояла, не двигаясь, только закрыла глаза. Позволила.

Потому что его прикосновения были не требованием — обетом.

Он провёл ладонью вверх, от поясницы к шее, и магия дрогнула, вспыхнула, сплелась в вихре над нами. Лепестки осыпались, замерли в воздухе, застыв в нереальном танце. Всё стихло.

Я почувствовала, как он остановился за моей спиной. Его дыхание — у самой кожи.

— Повернись, — шепнул он.

Я обернулась. Медленно. Сердце колотилось, как у пойманной птицы. Но в глазах у него не было власти. Там было… что-то другое. Глубже.

Медленно, очень медленно он поднял руку и коснулся меня. Большой, тёплый палец прошёлся по скуле, затем — по уголку губ. Взгляд его стал тёмным, горячим, но сдержанным.

— Мне не позволено… — прошептал он. — Но я хочу.

Я не ответила. Не отвернулась. Только смотрела. И дышала — слишком часто.

Он склонился ближе. Его губы коснулись моих — осторожно, будто просил разрешения.

И я не отпрянула.

Поцелуй был сначала лёгким, почти невесомым. Но магия вспыхнула ярче — и он углубился, стал жаднее, медленнее, горячее. Не грубым — уверенным. Точно знающим, как коснуться, чтобы дрожь прошла по спине.

Мои пальцы сами легли ему на грудь, туда, где всё ещё светились символы. И я почувствовала, как он затаил дыхание. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая ближе. Вихрь магии сжался, будто весь зал замер в этой точке.

Он целовал меня, будто знал — дальше будет точка невозврата.

И я… не была уверена, что хочу её остановить.

Его губы не торопились. Он не спешил, не рвался вперёд, а словно ждал, дышал вместе со мной, давая мне время почувствовать. Почувствовать, как пальцы легли на талию. Как тепло от его тела заполняет пространство между нами. Как магия кружится всё теснее, убаюкивающе, тихо, будто напевая что-то древнее.

Я стояла в центре этой воронки света, с лепестками на коже, с дрожью на губах, с бешеным сердцем — и не делала ни шага назад.