Книга Пышная Света #звездаРунета, страница 5 – Лена Харт

Еду уже третий час, молча наблюдая, как трасса тянется вперёд, обрамлённая рекламными щитами, что сулят счастье в кредит. За окном мелькают придорожные кафе с названиями вроде «У Михалыча», а затем дорога становится всё хуже: ровный асфальт уступает место заплаткам и ямам, которые покачивают машину. Наконец, начинается грунтовка, где каждая кочка напоминает, что я всё дальше от привычного мира.

Навигатор теряется где-то на подъезде. Сначала он бодро ведёт меня по синей линии, потом линия становится пунктирной, а потом исчезает вовсе, оставляя только серое пятно с надписью «нет данных».

Но мне не нужен навигатор. Память ведёт меня сама. Вот этот поворот у старой берёзы с дуплом. Последний раз я видела её, когда мне было четырнадцать, и она казалась выше. Или это я стала старше? Вот покосившийся указатель «Нижние Закоулки — 3 км». Краска облупилась, но буквы ещё читаются.

И вот тут мой план «гениального побега» даёт первую и очень жирную трещину.

Весенняя распутица.

Я забыла, что это такое. Точнее, помнила как абстрактное понятие из школьных учебников истории. «Войска Наполеона увязли в русской распутице».

Ха. Теперь я понимаю Наполеона.

Дорога, которая летом была просто пыльной, а зимой покрытой утрамбованным снегом, сейчас превратилась в вязкое, чавкающее, мерзкое болото. Жирная и липкая грязь цвета мокрого асфальта, расползается по колее глубокими лужами. Мой городской седан, привыкший к гладкому асфальту, бодро въезжает в первую такую лужу.

И зарывается по самые арки.

Жму на газ. Двигатель ревёт, как раненый зверь. Колёса прокручиваются, беспомощно разбрасывая комья чернозёма. Машину слегка качает вперёд-назад, но она никуда не едет. Только глубже вгрызается в жидкое месиво.

Всё. Приехали. В прямом и переносном смысле.

Выключаю двигатель. После оглушительного рёва мотора наступает вязкая тишь, в которой даже далёкое карканье вороны звучит издевательским эхом.

Выхожу из машины. Открываю дверь и ставлю ногу прямо в лужу. Холодная вода мгновенно заливается в новые кроссовки (белые, гордость последнего шопинга). Хлюпающий звук и ледяная вода между пальцев. Кроссовки мгновенно приобретают цвет чернозёма и статус «больше не новые».

Стою на единственной улице деревни Нижние Закоулки, и её заброшенность обволакивает меня, как густой туман. Покосившиеся заборы тянутся вдоль дороги, за ними стоят дома с тёмными окнами, а некоторые и вовсе спрятаны за заколоченными ставнями. В воздухе ни признака жизни: ни дыма, лениво поднимающегося из труб, ни малейшего движения. Всё кажется замерзшим во времени.

Пахнет влажной землёй и прелыми листьями. Где-то вдалеке лает собака. Один раз, надрывно, потом замолкает.

Оглядываюсь. Красный седан, увязший в грязи по самые двери, выглядит как неудачная инсталляция современного искусства. «Городская мечта в деревенской реальности». Или «Как Света профукала остатки достоинства».

Горло перехватывает, пальцы непроизвольно сжимаются, но я упрямо глотаю слёзы, заставляя себя держаться. Плакать здесь, сейчас? Ни за что. Я только... Чёрт, зачем я вообще сюда приехала?

Именно в тот момент, когда я готова опустить руки и разрыдаться прямо посреди глиняной жижи, тишь разрывает грозный рёв.

Дизельное рычание раздаётся низко и утробно, будто пробуждается древнее чудовище. Оборачиваюсь и вижу, как из-за поворота, там, где дорога уходит к полям, выезжает ОН, разбрасывая грязь веером, словно разъярённый носорог.