Книга Четыре – число смерти, страница 39 – Натан Зутт

— Ладно, – прохрипел человек с чужими руками. – Будь по-вашему. Чтоб вы провалились!

Он встал в стременах, всё ещё закрывая себя и лошадь крыльями. Руки не были умнее его. Руки уж точно не были более опытными воинами. Они только приспосабливались, и всё. Как чешуя глупой речной рыбы, меняющая цвет, чтобы спрятать рыбу среди камней на дне. И хоть человек с чужими руками и был храбрым воином, обученным сражаться и мечом, и копьём, и луком, камбалой ему драться ещё не приходилось.

Хуже всего было то, что эта дурацкая камбала заставляла его забыть о главном правиле военного дела. «Заставь противника принять твои условия», – говорил ещё юному человеку с чужими руками его славный отец. «Загони его в угол и заставь драться так, как удобно тебе», – повторял он, снова и снова заставляя сына колоть копьём потрёпанный соломенный манекен. «Если он фехтует лучше тебя, порази его издали, – объяснял герой последнего восстания цянов, пивший из одного кубка с Дуань Цзюном. – Если он боится прямого боя и изматывает тебя, бей прямо в сердце и навяжи ему свои условия». Чужие руки не давали навязывать свои условия, они заставляли человека всё время принимать чужие.

Он заскрипел зубами, прыгнул в сторону противника, пытавшегося обойти его сбоку. Близость врага заставила одну из лап начать меняться – ту, что была ближе к арбалетчику. Человеку приходилось стоять вполоборота, чтобы вторая рука осталась крылом. Чтобы она не забывала о том, что вокруг ещё несколько стрелков. Ближайший противник зарядил в арбалет новую связку болтов, и тогда человек выбросил вперёд изменяющуюся лапу. Она хотела крови, и это человек уже начал понимать.

Рука ломалась каждое мгновение, росла и скользила вперёд, вытягивая кости и разрывая кожу. Человек закричал во всё горло, а его рука, уже в добрых пять бу длиной добралась до горла противника. Над городом поднимался дым, и уже никто не смог бы принять его за дым от печных труб. В Наньяне разгорался пожар. Человек с чужими руками стоял без движения. Его левая лапа защищала его от бесконечного потока болтов, а правая, больше похожая на пульсирующую, покрытую хитином змею, жрала плоть убитого арбалетчика. Краем глаза, человек с чужими руками увидел, как из снега выскользнул Шань Вэйхуа.

Он резко повернулся к другим арбалетчикам, выпуская из лапы безжизненное тело. Чудовищная рука брошенным копьём вернулась к нему, сжалась, заскрежетала. Шань Вэйхуа исчез среди снегов. Мэйли пряталась за трупом лошади. Вторая лошадь, которую только что защищал от болтов человек с чужими руками, уже неслась куда-то в сторону Наньяна. Город уже горел. Человек двинулся вперёд, громко и жутко смеясь. Его правая рука билась по земле обезумевшей змеёй, отрастая и сокращаясь, кусая воздух и глотая снег. Вэйхуа возник прямо перед арбалетчиком, хватая его за руку и разворачивая к остальным стрелкам. Тело несчастного было пронзено несколько десятков раз ещё до того, как Шань Вэйхуа успел забрать у трупа арбалет. Чудовищная рука снова бросилась вперёд, и следом за ней гордо шёл её хозяин.

Арбалетчики кинули своё оружие в снег. Сбросили белые капюшоны, под которыми оскалились деревянные маски чудовищ. Снова раздался свист, и воины выхватили длинные мечи. Все, кроме двоих. Стоящие ближе всего к человеку с чужими руками выставили перед собой копья. Чудовищные лапы заметались, не зная, что предпринять, и человек решил сам. Он побежал к копейщикам, сокращая расстояние и надеясь на то, что его конечности успеют подготовиться. В спину, не закрытую больше жутким хитиновым крылом, ударило несколько болтов. Это враг в белом плаще, сидевший до последнего в сугробе, наконец-то нашёл момент для единственного точного удара.