Книга Четыре – число смерти, страница 28 – Натан Зутт

«Не беспокойтесь, – пронеслись в голове Чженя его же слова. – Я выброшу свою голову в воду, если вы её отрубите».

Солнце должно было сесть в течение нескольких долгих минут. Ночная птица снова закричала, на этот раз уже вовремя. Саранча вновь забила в барабаны. Кровь лилась из обрубленной руки юноши, предвещая скорый финал. Чжень знал, что не сможет одолеть врага. Он был сильнее, а тело его могло справиться со многими ранами, если не бить точно в голову. Он получил руки воина, с детства сроднившегося со сталью и лезвием, и сожрал мозг благородного генерала. Ученик монаха, ещё не оправившийся от прошлых ран и уже получивший новую, куда более страшную, понимал – иного выхода уж точно нет. Вновь, как и в сражении с человеком, чьи руки сейчас носила Саранча, ученику нужно было смириться с поражением, чтобы победить. Выжившие жители северных деревень и остатки армии Цысиня уже на безопасном расстоянии. Голова должна упасть в воду.

Чжень закрыл на мгновение глаза, слыша песню ветра и лезвия. Он перетёк вперёд, нога его легко коснулась лезвия копья, а затем древка. Юноша пробежал целый бу по оружию врага и оттолкнулся от него за мгновение до того, как гуань дао рассек воздух. Задержись Чжень ещё на миг, поддайся он соблазну пробежать ещё хотя бы вэй, чтобы достать ногой до головы противника, – и его нога лежала бы рядом с отрубленной кистью. Но юноша не собирался убивать врага. Он оттолкнулся от его копья, пролетел несколько бу, и ребро уцелевшей ладони вошло в шею рядового шестилапого барабанщика. Саранча взвыла, затрещала и запищала разом, а голова ничем не проявившего себя чудовища, наблюдавшего за ходом битвы между Чженем и Тем-Кто-Сожрал-Генерала, оказалась в руке монаха. Чжень прыгнул назад, посылая ци в ноги, и в полёте зашвырнул голову в реку. Одинокую фигуру юноши, летящую на фоне закатного солнца, невозможно было не увидеть с сопки. Как и летящую в воду голову, и сотни чудовищ, прыгающих в реку следом за юношей. С сопки покатился грохот и рёв, заглушивший даже барабаны Саранчи. Поваленные стволы деревьев покатились с сопки, пробуждая к жизни каменную лавину, и вместе, дерево и камень, посыпались в воду, поднимая брызги и волны. Чжень уже стоял на дне. Он переносил ци в обрубок, останавливая кровь и не думая о дыхании. Саранча опускалась в холодную, бурную реку, но большая часть войска пыталась сбежать. Тщетно. Волна пошла.

Человек, чей халат был выкрашен в красный и жёлтый, осторожно поднялся из-за стола. Спина его болела от постоянной сидячей работы, но руки по-прежнему были сильными. Он схватил посыльного за шею и сжал горло несчастному с такой силой, что мальчишка не мог даже хрипеть. Успокоившись, через секунду человек отпустил посыльного.

— Передай Ляо, – сказал человек, убирая руки в тяжёлые рукава халата, – что я не прощаю ошибок. Пусть поторопится, голова даоса должна быть выставлена на площади сегодня до заката.

Посыльный упал на колени и коснулся лбом пола, после чего быстро вскочил на ноги и выбежал из зала. Человек в красно-жёлтом халате вздохнул, поворачиваясь к своим гостям. Астролог Ханг сидел перед небольшим столиком, на котором лежали карта страны и несколько маленьких драгоценных камней. Все камни были просверлены, и сквозь каждый была протянута тонкая леска. Ханг был относительно молод, по крайней мере в сравнении с остальными мужчинами в большом зале. Седина лишь чуть тронула его виски и тонкую бородку. Рядом с астрологом сидел и мудрец по имени Сянцзань – его голова была полностью белой. Сянцзань сидел, засунув руки в рукава, и, кажется, дремал. Третий гость сидел поодаль, потягивал из серебряного кубка вино и обмахивал обветренное лицо веером.