Книга Гоцюй, страница 49 – Джин Соул

— Что? – не поняла А-Цинь.

— У меня нет невесты.

— Какое мне дело до того, есть у тебя невеста или нет? – вспыхнула она.

— Но ты ведь это хотела спросить, разве нет?

— Ещё чего! Мне было любопытно, кто вышил для тебя платок.

— Это одно и то же, – ухмыльнулся он.

— Вообще не одно и то же! Эй, хватит смеяться! Я разве сказала что-то смешное? – вспылила А-Цинь.

— Ты забавная, – сказал он, прикрыв рот кулаком. – Не такая, как другие девушки.

— А другие – какие? – невольно уточнила А-Цинь. Ей отчего-то казалось, что сравнение будет не в её пользу.

— Они докучают, – поморщившись, ответил У Минчжу, – не дают проходу…

— В невесты тебе метят, – догадалась А-Цинь.

Он, продолжая морщиться, кивнул:

— Не люблю докучливых женщин. За руки хватают…

— Стыда у них нет, – неодобрительно сказала А-Цинь. В «Поучении хорошим жёнам» было написано, что неприлично хватать мужчину за руку, даже если это твой собственный муж, что уж говорить о чужих мужчинах.

Настроение У Минчжу разом улучшилось. Он засмеялся и согласился:

— Верно, они бесстыдницы. И ни у кого не хватило бы духу запустить в наследника горы Хищных Птиц мотыгой.

А-Цинь густо покраснела. Это не тот поступок, которым стоило бы гордиться и о котором хотелось бы вспоминать.

— Ещё одна причина, чтобы ты мне платок вышила, – назидательно сказал У Минчжу. – В качестве извинений.

— Сказала же, что вышью, – пробурчала А-Цинь, – что ты опять повторяешь…

— Певчие птички глупые и с короткой памятью, – посмеиваясь, ответил У Минчжу.

«Я не только не забуду, но ещё и припомню», – мрачно подумала А-Цинь.

Но раз уж она обещала, то нужно сдержать слово. К тому же ей всё равно надо выполнять «урок». Одним вышитым платком больше, одним меньше…

Она и не подозревала, какое значение У Минчжу придавал этому платку…

Ей ещё нужно было выполнять и другие «уроки». Мачеха говорила, что всё это станет частью её приданого, но на самом деле припрятывала всё в собственный сундук. Когда А-Цинь закончила работу, уже смеркалось, осталась всего пара часов до сна.

А-Цинь зажгла свечу, выбрала подходящий кусок шёлка и стала размышлять, что ей вышить для цзинь-у, а главное, когда ей всё это вышивать.

Можно было, конечно, взять вышивку с собой к пруду, но ей не хотелось вышивать на глазах У Минчжу. Он наверняка будет над ней насмехаться. Она уже неплохо выучилась вышивать, но всё ещё колола пальцы иглой и путала нитки. Нет, ей нисколько не хочется показывать ему, какая она неумеха. Остаётся только это время – перед сном. Певчие птицы всегда ложились спать в установленный час, сумерничать было не принято, но если бы её застукали, она могла бы оправдаться тем, что ещё не закончила «урок», потому и жжёт свечи.

Она поглядела на плавающий в миске лотос, потыкала его пальцем, размышляя о вышивке. Ворон был к ней добр, отдал собственный платок… очень красивый, надо заметить. А-Цинь вытащила его и полюбовалась немного. Его сёстры, если он только сказал правду, были искусными вышивальщицами: стежок к стежку, ни одной спутанной ниточки на изнанке. Она подумала угрюмо, что её платок выйдет хуже, так стоит ли вообще начинать?

— Нет, – пробормотала она со вздохом, – я уже пообещала, а данное слово надо держать.

В итоге А-Цинь решила повторить композицию вышивки платка У Минчжу, но вместо лотоса вышить чжилань, а вместо ворона – золотую птицу. Она подобрала нитки и принялась за работу, и вышивала, пока свеча не догорела. Глаза у А-Цинь покраснели, а пальцы были все исколоты, но вышить она успела только один побег чжилань и заснула, уронив голову на стол.