Книга Гоцюй, страница 171 – Джин Соул

— Допустим, – мрачно заговорила Цзинь Цинь, – я стану твоей невестой…

— Допустим, – поспешно кивнул У Минчжу, но глаза его сузились. Что за внезапная перемена в настроении? Разве она не должна была обрадоваться, что навязанную помолвку можно разорвать?

Следующий её вопрос выбил весь воздух из его лёгких.

— Ты ведь не сломаешь мне крылья, если я захочу от тебя улететь?

— Как такое тебе только в голову пришло? – воскликнул он, когда опомнился.

Она ответила – как. Отец сломал её родной матери крылья, чтобы привязать её к себе. У Минчжу накрыл рот пальцами и болезненно поморщился. Искалечить любимую – любимую ли? – женщину, только чтобы потешить собственное самолюбие… Да что он за зверь!

— Никогда, – твёрдо сказал У Минчжу. – Я никогда так не поступлю с тобой. И всё сделаю, чтобы ты не захотела от меня улетать. И никто ничего не сможет с этим поделать, потому что крылатая помолвка непреложна.

Видя недоумение на лице девушки, У Минчжу принялся объяснять, что подразумевается под крылатой помолвкой.

Птицы придают особое значение всему, что касается их крыльев. Оно и понятно: в крыльях жизнь птицы, её душа. Клятва крыльями считается нерушимой, поскольку подразумевает обещание, даваемое в незримом присутствии птичьих предков. А кто бы осмелился возразить птичьим предкам? При условии, что они услышали клятву и одобрили её.

— Но ведь никто не может подтвердить, что предки услышали, – заметила Цзинь Цинь, обдумав его слова. – Они же невидимые.

— Если предки услышали, они даруют красную связующую нить. Крылатая помолвка – это обещание хранить верность друг другу и не разлучаться никогда. Предназначенные друг другу связанные красной нитью птицы никогда не расстанутся, а если и расстанутся, то непременно встретятся вновь. Об этом-то ты слышала?

— А с чего ты решил, что мы предназначены друг другу?

У Минчжу поиграл бровями. Он ни на мгновение в этом не сомневался. Да и в её голосе было больше беспокойства, чем недоверия. Но она слишком не уверена в себе, потому и мысли не допускает, что у них может быть так – безоговорочно, не требуя каких-то объяснений или подтверждений. Оно просто есть. И будет. И пусть только посмеет не быть!

— Выпусти крылья и дай мне руки, – велел У Минчжу.

— Но мы же тогда и крыльями соприкоснёмся…

— В том-то и смысл.

Она осторожно вложила пальцы в его ладони. У Минчжу ласково, но крепко сжал их и легонько дотронулся до её крыльев своими. По его телу прокатилась горячая волна, каждое пёрышко, вплоть до последней пушинки, встопорщилось и отозвалось тихим звоном, точно его перья были сделаны из металла. У Минчжу прикрыл глаза, наслаждаясь внутренним теплом, и тихонько пропел древние клятвы на языке Юйминь, он не знал их до этого момента, они сами пришли в голову, нашёптанные голосом древней крови. Глаза его вспыхнули золотом.

— Повторяй за мной, – словно в трансе велел он.

— Я не знаю этого языка. Как я могу повторить? – возразила она.

— Просто скажи, что согласна.

— Откуда мне знать на что? Ты что угодно мог предкам наговорить. Откуда мне знать, что ты меня не обманываешь?

— Я никогда тебе не солгу, – покачал головой У Минчжу. – А у предков я просил благословения и дозволения разорвать навязанную тебе помолвку. Я поклялся, что буду верен тебе до последнего вздоха, и что лучше умру, чем откажусь от тебя.