Книга Гоцюй, страница 169 – Джин Соул

Цзинь Цинь закатила глаза:

— Сколько раз ты ещё это повторять собрался…

У Минчжу сделал вид, что задумался, и после весело объявил:

— Сколько угодно раз, чтобы ты об этом не позабыла.

— Да такое забудешь…

У Минчжу ухмыльнулся.

У Минчжу вполглаза наблюдал за Цзинь Цинь. Она мысленно спорила сама с собой, судя по тому, как менялось её лицо. Вот только в чью пользу закончится спор? Он уже знал, что ему не предвосхитить её поступки. Слишком непредсказуемая эта маленькая птичка, чего угодно можно от неё ожидать – от ругани до прямой угрозы его физическому благополучию. Наконец она, видимо, приняла какое-то решение. Крылья за её спиной пропали. У Минчжу вздохнул. Ему так нравилось на них смотреть…

— Спрячь свои, – потребовала девушка, а когда он выгнул красивую бровь, добавила: – Ещё задену нечаянно опять…

— О, – улыбнулся У Минчжу, – так ты об этом?.. Ты теперь моя невеста, кому, как не тебе, их трогать?

— Я не твоя невеста, – с угрюмым упрямством повторила она. – Я не могу быть твоей невестой.

У Минчжу слегка нахмурился. Не может или не хочет? Крылья он, конечно же, прятать не стал – нарочито медленно сложил их за спиной.

— И почему же не можешь?

— Потому.

— Это не ответ. Такой я не приму. И если это отказ, то причина должна быть достаточно веской. Но отказ я не приму, я уже говорил, помнишь?

Он тоже мог быть упрямым, да он им и был, и, конечно же, знал, что убедительных причин нет – ни одной! А значит, всё прочее можно считать отговорками и смело игнорировать.

Лицо девушки внезапно ожесточилось, и она отрывисто спросила:

— На что я тебе такая?

У Минчжу не понял вопроса и после растерянной паузы уточнил:

— Какая?

— Ты хочешь, чтобы я это вслух сказала?!

— Ну, обычно так и поступают – переспрашивают, если что-то не поняли.

— И что тут непонятного?!

— Всё, – честно ответил У Минчжу. – И незачем сердиться. Так какая?

Вместо ответа девушка обвела ладонью вокруг собственного лица, которое ещё больше помрачнело при этом.

— И? – осторожно спросил он, ничего другого не дождавшись.

Цзинь Цинь выговорила с явным усилием:

— Ты же такой красивый и весь из себя… выдающийся…

У Минчжу потрясённо на неё уставился, не зная, как на это реагировать. Она комплимент ему хотела сделать или оскорбить? Судя по тому, как она покраснела при этом, всё-таки комплимент. Ушам У Минчжу стало горячо. Нет, он был привычен к комплиментам – на горе Хищных Птиц его расхваливали даже сверчки, как говорится, – но слышать это из её уст оказалось на удивление приятно и… неловко. Этому молодому ворону было неловко?!

— За комплимент спасибо, но это не ответ, – откашлявшись, возразил он. – То, какой я, не ответ на вопрос, какая ты. Объясни так, чтобы я понял.

— Ты себе кого угодно можешь найти.

У Минчжу ни секунды не сомневался с ответом:

— Но я не хочу кого угодно. Я хочу тебя.

Лицо её стало красным, она поспешно прижала ладони к щекам и выпалила:

— Я тебе не пара! Ты слепой, если не видишь!

— Не вижу – чего? – уточнил У Минчжу.

Она разразилась бессвязным словесным потоком. Действительно, ни одно из сказанных ею слов не имело смысла и для У Минчжу, и объективно. Какое ему дело до того, что она не отбеливает лицо? Зачем ей вообще отбеливать лицо? Если не у неё белая кожа, тогда у кого? На самом ли деле это её мнение, или она лишь повторяет с чужих слов? Язык бы тому вырвать, кто назвал её невзрачной птичкой и внушил ей все эти глупости. И У Минчжу догадывался, кто это был!