Книга Муцянь, страница 18 – Джин Соул

Чэнь Юй подошёл и небрежно носком сапога оттолкнул руку Чэнь Ло, не давая ему ухватиться за древко.

— Не утруждайся, братец, – сказал он с леденящим душу безразличием в голосе, – не трать силы понапрасну. Стрела отравлена.

Глаза Чэнь Ло широко раскрылись. Да разве отец стал бы дарить сыновьям отравленные стрелы? Или… он хотел избавиться от них обоих? Чэнь Юй, вероятно, догадался о его мыслях и засмеялся, сначала негромко, словно смакуя эту же мысль, потом в полный голос, эхо уродливыми каркающими отголосками разлетелось по округе.

— Это Бай-Ду^[12], – сказал он, присаживаясь на корточки рядом с поверженным братом. – Не из ста ядовитых существ, конечно, в нашей округе и дюжины не наберётся. Удалось раздобыть только яд змеи, скорпиона, сколопендры, жабы и паука. А ещё я добавил туда кое-каких растений и грибов. Не взыщи, уж что нашлось. Ты умрёшь в течение часа в страшных муках, братец. Что, не веришь? Посмотри на свою руку.

Чэнь Ло кое-как поднял руку и поглядел на свои пальцы. От ногтей начала распространяться чернота – первый признак отравления. Значит, и жгучая боль в груди тоже была не собственно от раны, а от смешивающегося с кровью и распространяющегося по венам яда. Вот почему вытекающая кровь такая тёмная: она отравлена!..

— Противоядия нет, – продолжал Чэнь Юй, с интересом разглядывая его. Так мальчишки разглядывают раздавленную копытами лошади жабу, пока она нелепо дёргается в последней конвульсии.

Чэнь Ло словно парализовало, он и двинуться не мог. Яд ли сковал его тело? Или ошеломление, что брат, его родной брат говорит ему такие страшные вещи с той же лёгкостью и беззаботностью, как если бы говорил о том, что сапог прохудился и нужно его выбросить.

— За… что… – выговорил Чэнь Ло, едва ворочая языком.

Чэнь Юй уже не смеялся.

— За что? – переспросил он сухо и колюче. – Да разве мало причин? Отец любит тебя больше. Всегда любил! И с самого начала решил сделать наследником тебя. А это испытание для отвода глаз. Я своими ушами слышал! Даже если я принесу с охоты тигра, а ты жалкую крысу, отец всё равно выберет тебя. Вспорет тигру брюхо и по его потрохам нагадает, что это должен быть ты, а не я.

Чэнь Ло потрясённо смотрел на него. Он даже и не подозревал, что брат ему завидует. Да разве ж отец не любит их одинаково? Он всегда и всё делит между ними поровну. Если один получает новую одежду, то точно такая же достаётся и другому. Единственное различие между ними – маски, но так полагается, чтобы у каждого была своя, а во всём остальном…

Чэнь Юй пощёлкал пальцами перед его лицом. Яд постепенно лишает зрения и слуха, но Чэнь Юю хотелось, чтобы брат оставался в сознании. Он обшарил его одежду, забрал нож, кошель – в общем, всё мало-мальски ценное, и спрятал к себе за пазуху. Полупустой сяндай он отшвырнул в сторону.

— Тебе всё равно это уже не нужно, – объяснил он брату.

Чэнь Ло слабыми пальцами попытался его остановить, но Чэнь Юй уже сдёрнул с его лица маску ворона и теперь, небрежно поигрывая ею, разглядывал лицо брата – впервые в жизни видя его без маски. Губы его покривились, и он сказал, как плюнул:

— Мы одинаковые, так почему же ты должен быть лучше меня?

Маски снимают лишь с мертвецов. В Мяньчжао это был непреложный закон. То, что его лицо открыто чужому взору, пусть это и его родной брат… и его убийца… оказалось для Чэнь Ло бóльшим потрясением, чем вероломство Чэнь Юя. Холод заструился по членам, сковывая последние отголоски сознания.