Книга Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3, страница 102 – Джин Соул

— Не помню, когда ты снял с себя одежду…
– А… я и не снимал, – ответил Лао Лун. – Это чешуя.

Он сделал движение кистью, тысячи и тысячи чешуек проступили на его коже, складываясь в новое одеяние. Сказать, что Ху Сюань была поражена, – это ничего не сказать.

— То есть всё это время ты разгуливал буквально голым? – воскликнула он.

— Нет, это чешуя, – обиженно возразил Лао Лун. – Лисьи демоны ведь тоже шерстью обрастают, когда превращаются в лис, но никого это не смущает…

Он осёкся и, похлопав глазами, заметил:

— Все лисьи демоны превращаются в лис. Даже твой брат то и дело щеголяет с хвостом. А ты всегда в человеческом обличье. Почему?

Ху Сюань неожиданно для Лао Луна смутилась и отвела взгляд.

— Не люблю превращаться, – неохотно ответила она.

— Почему? – удивился Лао Лун. – Я хочу на тебя взглянуть.

— Нет.

— Это было бы справедливо, – продолжал настаивать Лао Лун. – Я-то собираюсь показать тебе мою драконью форму, так почему ты не хочешь показать мне лисью?

Ху Сюань отнекивалась, отбрыкивалась, но Лао Лун так на неё насел, что ей пришлось с большой неохотой согласиться.

— Я не такая, как остальные лисы, поэтому надо мной смеются, когда я превращаюсь, – с усилием сказала Ху Сюань.

— У тебя какое-то увечье? – нахмурился Лао Лун.

Странно было слышать такое от лисьего знахаря, который пользовался у лисьих демонов безграничной властью.

— Нет. Просто я… другая. Не хочу, чтобы и ты надо мной смеялся.

— Я не буду смеяться, – твёрдо пообещал Лао Лун.

Ху Сюань накрыла лицо рукой, посидела так какое-то время, потом сказала со вздохом:

— Хорошо. Смотри.

Она превратилась в лису. Глаза Лао Луна широко раскрылись, когда он увидел настоящую форму Ху Сюань. У лисы, какой стала она, была светлая масть, что необыкновенно шло к её льдистым глазам. Уши, лапы, хвост – всё, как и полагается у лис, ничего необычного. Вот только шерсть… Ху Сюань была кудрявым лисом. Выглядело это необычно и странно. Не волны, какие увидишь у многих лис на холке, а настоящие кольца и на холке, и на боках, и на хвосте, и даже за ушами шерсть кудрявилась.

— Давай, смейся, – с горечью сказала Ху Сюань, отворачивая морду.

— Глупости какие! – воскликнул Лао Лун, схватил Ху Сюань и уложил к себе на колени.

Ему очень хотелось потрогать эти завитки и узнать, какие они на ощупь, поэтому он стал гладить Ху Сюань по спине.

Ху Сюань вывернулась и несильно тяпнула Лао Луна за руку:

— Я тебе не собака!

Она превратилась в лиса-оборотня, и Лао Лун смог убедиться, что в полулисьем обличье кудряшки у Ху Сюань сохранились. Ху Сюань заворчала что-то сквозь зубы и снова обратилась в человека. В человеческом обличье волосы у неё вились, но несильно.

— И что плохого в кудрях? – возразил Лао Лун. – Что эти лисы понимают! Кудрявость – это такая редкость, её даже на Небесах не встретишь…

— Если ты мне скажешь, что я должна этим гордиться, то я тебя снова укушу, – сказала Ху Сюань совершенно серьёзно.

— Лисы сюда забредают редко, – сказала Ху Сюань, обводя рукой уголок поместья Ху, в который она привела Лао Луна.

Место было на стыке двух стен и двух построек непритязательного типа, похожих на амбары. Земля здесь была присыпана мелкими камешками, сквозь которые тут и там пробивались редкие волосинки травы.